Книга Они придут, страница 36 – Альбина Нурисламова

Антон стоял, смотрел на храпящего человека и спрашивал себя, что чувствует. Ведь он фактически обрек Игоря, отнял будущее, скормил чудовищу. Но не ощущал ни жалости, ни сострадания, ни чувства вины.

— Это была самооборона, — произнес негромко. — Я всего лишь боролся за свою жизнь.

Утром Игорь проснулся поздно. Был смурной и непривычно тихий.

— Башка трещит, — пожаловался он. — У тебя аспирин есть? Или рассол?

Приняв таблетку, отказался от кофе и вышел во двор.

— Не смог бы я здесь жить, — сказал Игорь. — Болото какое-то, честное слово. Больше не зови, не приеду.

«И не надо», — мысленно ответил Антон.

— Сны еще… Никогда такой жути не видел. Прикинь, всю ночь снилось, что я лежу на диване, а рядом сидит страшилище: кожа серая, глаз, считай, нет, и волосы мои трогает. А пальцы у самого длинные, костлявые, как у мертвеца, и несет от него гнилью, могилой. — Игорь поежился. — Самое поганое, мне чудится, будто этот тип и сейчас поблизости. Короче, поеду я. Хватит, нагостился.

Антон помог Игорю собраться и отвез на остановку. Дождался, чтобы приятель сел в автобус и укатил обратно в город.

Была, конечно, мысль уехать следом, не оставаться в Антиповке, куда повадилось чудовище. Уехать и забыть.

Только вот бежать некуда: жилья нет, скромные сбережения вложены в дом. Нет уж, придется остаться, подкопить денег, жирком, как говорится, обрасти, потом можно и в путь — как и планировалось изначально.

Правила Антон знает, на зубок выучил; пока будет соблюдать, ничего ему не угрожает. Та же баба Вера вон живет — не тужит, и нормально.

Вдобавок Пустому в ближайшее время есть, кем поживиться.

Антон сел в машину и поехал в Антиповку.

Бабушка Наташа умерла в день своего рождения — и в этом, пожалуй, был символизм, вот только смысл символа Лене был неясен. В голову приходили банальности вроде замкнувшегося круга.

На похороны Лена приехать не смогла — лежала в больнице. Плановая операция, как она говорила коллегам, а про себя думала: вот они, ее нынешние планы — вечное лечение, то тут болит, то там. Расклеилась в последнее время.

В последний путь бабушку Наташу отправили соседи — спасибо им, помогли. Старушка, как оказалось, основательно подготовилась к уходу в мир иной: денег накопила, купила «смертное» — платье, платочек, обувь, оставила распоряжения по погребению; место на кладбище имелось — рядом с рано скончавшимся мужем и сыном, отцом Лены, который тоже давно ушел из жизни.

О кончине сообщила соседка бабушки Наташи, у нее был номер телефона Лениной матери.

Выписавшись, оправившись немного, Лена решила поехать в Сомово, небольшой поселок или, может, правильнее сказать, деревню, где всю жизнь жила бабушка.

— Съезжу на пару дней, пока на больничном, — сказала она матери, когда они созванивались. Мать жила в другом городе. — Не по-людски это, что единственной внучки не было на похоронах, да и потом не соизволила явиться.

— Она и жила, как ты выразилась, не по-людски, — проворчала мать. — Что ж удивительного?

Мама и бабушка враждовали всю жизнь, а уж после развода родителей, насколько знала Лена, вообще не общались, не разговаривали. Однако прежде Лена бывала у бабушки Наташи, и в памяти та осталась вполне нормальным, хорошим человеком: улыбчивой, доброжелательной, ласковой женщиной. Готовила вкусно, мороженым внучку угощала, гулять водила, сказки на ночь читала.