Книга Они придут, страница 32 – Альбина Нурисламова

Приехав в Антиповку, Антон увидел бабу Веру, которая жила через два дома от его нового обиталища. Причем дома эти стояли заколоченные, новых хозяев не нашлось.

— С приездом, что ли, Антоша, — сказала баба Вера.

На ней был синий в розовый цветочек фланелевый халат, на голове — платок, на ногах — калоши. Типичная деревенская бабушка. Лицо вот только нетипично взволнованное. Антон сразу увидел, что она нервничает, с ноги на ногу переступает и комкает края платка.

Парень поздоровался в ответ. Ключ от дома был уже у него, в его прошлый приезд бывшая хозяйка все показала, обо всем рассказала и, по правде сказать, Антон не понимал, чего ради баба Вера явилась сейчас. Впрочем, одернул себя Антон, это, видимо, хваленое деревенское радушие, гостеприимство и широта души.

Однако дело оказалось в другом.

Когда Антон открыл ворота, загнал машину и хотел начать перетаскивать вещи, баба Вера тронула его за рукав и, слегка запинаясь, выдала:

— Я чего сказать-то хотела, Антоша. Послушай-ка. Ты, может, решишь, бабка старая с ума сбрендила, а только правда это.

— Что правда? — вежливо улыбнулся он.

— Ты аккуратнее по ночам. Так-то в сенях засов крепкий, двери хорошие.

— Неужто у вас здесь воруют? — удивился Антон.

Баба Вера досадливо махнула рукой.

— Какой там, не про то разговор. В общем, Антоша, ты это… После полуночи — хоть в дверь колотят, хоть в окно стучат, хоть кошка орет — не выходи из избы. Дождись рассвета, на рассвете можно уже. И к окошку ни в коем разе не подходи. Там занавески плотные, сам увидишь. Ты их с вечера задерни хорошенько и ложись себе спи. Если по нужде приспичит, не беда, ты только ведерко поставь с вечера и всё. Не надо тебе на улицу-то ходить и глядеть по ночам, слышь? Увидишь его — беда будет. Считай, в самого себя дверь ему открыл. Запомнил?

Договорив, старушка уставилась на него с детской уверенностью, что все объяснила, а он понял, принял и послушно исполнит. Но Антон верил в гигабайты и логику, а не в деревенские страшилки. Поэтому даже спрашивать не стал, зачем такие меры предосторожности, кто по ночам может его подкарауливать, от кого надо прятаться. Кивнул — и дело с концом. Лишь бы полоумная бабка отвязалась.

Вера Ивановна ушла, а Антон спокойно занялся своими делами, принялся обживаться, подстраивая старый дом под свои нужды.

День пролетел незаметно — хлопоты, заботы, звонок Игоря, а потом — матери, которая хотела узнать, как он устроился на новом месте. Вечером, поужинав, Антон вышел на крыльцо. Уже темнело, и тьма была, как бы это сказать, первородная: фонари горят не везде, всего несколько штук на всей улице, соседние дома тоже скупо освещены (поскольку в основном необитаемы).

Еще и тишина. Да, это благо, что никто под ухом не орет, не начинает сверлить стену; что не гудят машины, не плачут дети, а соседи не выясняют отношения и не включают на всю громкость телевизоры. Но тишина в Антиповке была тяжелой, как мокрая шерсть, липнущей к коже, как запах гари.

Так и лезло в голову, как много здесь пустых, бесхозных зданий, брошенных людьми домов, и подумалось, сможет ли он привыкнуть к такому уединению после большого города?

«Конечно, привыкну! Придётся! Ко всему человек привыкает. А как подумаешь, что за аренду квартиры платить не надо и Игорек не будет все мои продукты сжирать, сразу легче».