Книга Инспектор артефактов, страница 96 – Даниил Светлов

У кассы и главного входа стояли ещё люди Глеба — те же камуфляжи, те же спокойные позиции. И только сейчас до меня дошло, что крепость пуста. Ни кассира, ни туристов, ни торговцев сувенирами.

Внутри звук сразу стал глуше. Шаги вязли в камне, будто двор не любил лишнего шума.

Василиса шла чуть впереди.

Когда мы вышли во внутренний двор, она сразу остановилась и уставилась на собор.

Тёмный, полуразрушенный, с провалившейся крышей и узкими чёрными окнами без стёкол, он возвышался над двором тяжёлой каменной громадой. На серых стенах тянулись трещины, местами осыпалась кладка, а над входом ещё угадывались остатки старых фресок, почти съеденных сыростью и временем.

Василиса не сводила с него взгляда.

И только тогда я понял, что он уже там. И что я приехал не к нему. А туда, куда он меня привёл.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом в тёмном проёме собора появился человек.

Глеб вышел медленно. Без оружия. В длинной тёмной куртке, с непокрытой головой. За эти годы лицо у него стало жёстче: резче проступили скулы, под глазами легли тени, а в короткой щетине уже пробивалась седина.

Но взгляд остался прежним — спокойным и внимательным.

Следом за ним из темноты появились ещё пятеро. Камуфляж, бронежилеты, автоматы на ремнях. Я почувствовал, как рядом напряглась Василиса.

Глеб остановился в нескольких метрах от меня и несколько секунд просто смотрел, будто пытался совместить меня нынешнего с тем, кого помнил раньше. Во взгляде мелькнуло узнавание — тяжёлое, почти усталое.

— Ну здравствуй, — тихо сказал он.

Я усмехнулся краем рта.

— А ты постарел.

На секунду у него дёрнулся уголок рта.

— Ты тоже.

И эта короткая фраза прозвучала странно нормально среди холодного двора, автоматов и людей в камуфляже. Будто на миг наружу снова вылезло прошлое, которое мы оба давно пытались похоронить.

Потом Глеб перевёл взгляд на чемоданчик у меня в руке.

— Пойдём.

1.

Глеб пошёл первым. Охранники сразу сдвинулись следом, беря нас с Василисой в плотное полукольцо.

Мы вошли под низкий тёмный свод, и звук шагов сразу стал глухим, тяжёлым. Внутри собор казался ещё больше, чем снаружи. Свет проникал только через узкие проёмы под куполом, ложась бледными полосами на старый камень.

Уже у входа я почувствовал знакомое давление — тихое, вязкое ощущение неправильности, от которого начинало тянуть затылок. Слишком сильное для одного артефакта.

Василиса тоже сразу изменилась. Замедлилась, прижала уши и больше не смотрела ни на людей Глеба, ни на автоматы. Только куда-то вперёд, в глубину собора. Из её груди едва слышно шёл низкий вибрирующий рык.

Воздух был сырым и холодным. Где-то сверху медленно капала вода. На стенах ещё проступали остатки фресок — стёртые лица святых, почти исчезнувшие под трещинами и копотью времени.

От алтаря почти ничего не осталось — только полукруглая апсида и широкая каменная площадка в её глубине, приподнятая над полом на несколько стёртых ступеней. На потрескавшемся камне уже лежали Маска, Нож и Бубен.

Пятеро охранников быстро разошлись вдоль стен. Автоматы были опущены, но я слишком хорошо понимал, что это ничего не меняет.

Только теперь я увидел Настю.

Она сидела у стены на широком каменном обломке. Руки были стянуты за спиной пластиковой стяжкой. Волосы спутались.