Книга Инспектор артефактов, страница 85 – Даниил Светлов

Необратимыми.

Даже аналитики не знали, что именно произойдёт. Но уровень угрозы всё равно стоял максимальный.

Всё это были слова. Чужие. Проверить их можно только один раз.

У него уже три. И он умеет ими пользоваться. Это не теория, не чужие записи — я видел, как Глеб работает и знаю, как быстро он принимает решения. Кречет сказал, что за ним пошли свои, бывшие, и это было хуже любых слов про артефакты. Значит, там будут не случайные люди, а те, кто умеет действовать в таких условиях и знает, как мы работаем.

Я перечитал строки ещё раз, медленно, как будто это могло что-то изменить, но текст оставался тем же. Раньше мы были по одну сторону: я учился у него, понимал, что он делает и зачем, и это давало опору. Теперь всё это осталось, только направлено в меня, и это было самое неприятное — я знал, на что он способен, и знал, что он не остановится.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза на секунду. Против его людей всё понятно — там будет скорость, жёсткость, работа на опережение, иначе не вытащить ситуацию. Но это только пока он не окажется напротив, пока это не станет личным. Потому что тогда уже не важно, чем я буду действовать, важно, решусь ли я довести это до конца.

Застывшее мгновение я возьму: без него я не успею даже войти в ситуацию, слишком много переменных. Но артефакт даст мне только один шанс. Полминуты — и всё. Если ошибусь, второй попытки уже не будет. Жезл уже у меня, против людей его хватит, он для этого и нужен. Я смотрел на список и понимал, что этого мало: против него всегда будет мало, и никакой набор не даст гарантии.

Мы оба знаем, как это делается, и он всегда был сильнее в прямом действии — быстрее, чище, без лишних сомнений. Я — осторожнее, дольше думаю, держу, проверяю, но это работает только до определённого момента. Он свой уже прошёл, и я это понимаю слишком хорошо, потому что вижу, куда это ведёт.

Я закрыл файл и убрал телефон, потому что дальше читать было бессмысленно. Ответ всё равно не в тексте и не в списке артефактов, а в том, что я сделаю, когда всё сведётся к нам двоим. И что после этого останется от меня.

5.

Я спустился в лабораторию. Дверь открыли не сразу, потом щёлкнул замок, и меня впустили внутрь. Василиса лежала в углу и даже не поднялась, только посмотрела на меня — спокойно и чуть в сторону. Я присел рядом, не трогая её. Понимал, что это не про усталость.

Она отвернулась, когда я протянул руку. Обиделась. Я не стал настаивать, просто остался рядом. Через несколько секунд она сама повернулась обратно, ткнулась носом в ладонь — коротко, как будто проверяла, на месте ли я.

— Пойдём, — сказал я тихо.

Она встала не сразу: сначала посмотрела внимательно, потом подошла ближе. Я надел поводок по привычке. Мы оба понимали, что это не про контроль.

Холодов вышел из соседней комнаты, остановился у двери. Посмотрел на Василису, потом на меня.

— Я её забираю, — сказал я.

Он не ответил сразу. Чуть дольше обычного смотрел, как она стоит рядом.

— Береги её, — сказал он наконец. — Она не инструмент.

Мы помолчали.

— Слышал, что это он.

— Да.

Он кивнул, будто и не сомневался. Потом усмехнулся еле заметно, не весело.

— Помню, как он сюда первый раз зашёл, — сказал он. — Стоял там же, — он кивнул в сторону угла, — и сказал, что у нас всё неправильно устроено.