Книга Инспектор артефактов, страница 57 – Даниил Светлов

Я посмотрел туда, куда она указывала. Обычная стена: краска, мелкие трещины, ничего, за что мог бы зацепиться взгляд.

Я присел и провёл пальцами по поверхности. Сначала — ничего. Потом — едва заметное ощущение. Неровность. Не та, которую видишь, а та, которую чувствуешь.

Я на секунду встретился с Настей взглядом, затем снова перевёл внимание на стену, надавил чуть сильнее, и под пальцами что-то поддалось. Панель сдвинулась почти бесшумно, без щелчка, как будто её и не закрывали.

Я аккуратно снял её и заглянул внутрь. В стене была небольшая ниша. Внутри лежал нож.

Я не сразу понял, что именно вижу: изогнутое лезвие, короткая рукоять. Затем узнал. Керамбит. Тот самый.

Я взял его в руку. Холодный, знакомый по весу, он лёг в ладонь так, будто пальцы помнили его сами.

На секунду всё вокруг отступило. Крыша, дождь, ветер, голос рядом — слишком близко, чтобы не слышать.

Я вернул взгляд в комнату. Под ножом лежала сложенная вдвое бумага. Я развернул её. Короткая строка:

«Я знал, что это будешь ты. Теперь он твой».

Г.

Я невольно опустил взгляд на рукоять. На ней всё ещё были выбиты буквы П и Г. Почему-то тогда мелькнула странно спокойная мысль: скоро рядом появится и Д.

Я ещё раз посмотрел на записку. Он ждал меня.

Я сложил бумагу и убрал её в карман. Керамбит всё ещё был в руке, и я не сразу понял, что с ним делать; только через несколько секунд убрал и его.

Настя стояла рядом. Она уже смотрела на нишу иначе — будто то, что она почувствовала, закончилось, и перед ней осталось просто пустое место.

— Что там? — тихо спросила она.

Я закрыл нишу и вернул панель на место.

— Ничего, — сказал я.

Она не стала переспрашивать, только кивнула, как будто приняла это.

Я ещё раз посмотрел на стену. Теперь она ничем не отличалась от остальных.

— Пошли, — сказал я.

4.

Мы вышли из гестхауса и вернулись к машине. Улица за это время не изменилась — тот же поток, те же голоса, тот же запах, который не уходи, а казалось, только усиливался.

Арун сел за руль, мы с Настей — назад. Василиса устроилась у её ног и почти сразу легла, вытянувшись и положила голову на лапы. Я поймал себя на том, что время от времени смотрю на неё, хотя в этом уже не было необходимости.

Мы выехали в поток и почти сразу встали. Всё вокруг гудело и рвалось вперёд: сигналы сливались в непрерывный надрывный вой, из открытых окон летели крики, моторы рычали, дёргались, захлёбывались на коротких рывках. Машины почти не двигались, но каждый пытался урвать лишний метр, будто от этого что-то действительно зависело.

— Куда? — спросил Арун.

Я ответил не сразу.

— Поесть. Туда же.

Он кивнул и больше ничего не сказал.

Я смотрел в окно, не пытаясь разложить происходящее по порядку. Картинка за стеклом менялась, но внутри удерживалось одно и то же — керамбит в руке, его вес, который невозможно перепутать.

Керамбит не мог оказаться там случайно. И точно не для кого-то другого.

Я провёл рукой по карману. Бумага была на месте.

Наконец мы дотащились до ресторана. Того же, что и вчера. Внутри было прохладно, несколько столов заняты, всё спокойно, как будто снаружи ничего не происходило.

Мы сели за тот же стол. Я не стал открывать меню, Настя тоже. Арун заказал что-то за всех, не уточняя.

Некоторое время мы сидели молча. Я смотрел на стол, на руки, на то, как всё это выглядит со стороны — обычный завтрак, обычные люди.