Книга Инспектор артефактов, страница 43 – Даниил Светлов

— Знаешь… — сказала Настя тихо, не отнимая руки. — Я всё равно боюсь. Наверное, буду бояться долго. Но… с таким защитником, наверное, спокойнее. Даже если этот защитник — монстр.

— Она не монстр, — повторил я.

— Для них — монстр, — Настя кивнула в сторону коридора, где скрылись нападавшие. — Для меня… я пока не знаю. Но она спасла меня. Это я запомнила.

Она убрала руку, посмотрела на меня. В глазах ещё стояли слёзы, но дышала она уже ровно.

— Ты её контролируешь?

— Не всегда, — честно сказал я. — Но она слушается. Пока ошейник на ней — она собака. Без ошейника… она выбирает сама. И сегодня она выбрала защищать.

Настя кивнула. Медленно, обдумывая.

— Денис, — сказала она после паузы. — А Глеб… он знал? Про авгулов?

— Знал.

— И он… тоже такой? — она посмотрела на меня. Вопрос прозвучал странно, но я понял.

— Нет, — сказал я. — Глеб — человек. Но он… сломан. По-другому.

Настя не стала спрашивать, как. Только кивнула.

Когда мы пошли спать, я ждал, что Василиса, как обычно, запрыгнет на кровать и устроится в ногах.

Она не запрыгнула.

Она подошла к своему коврику в углу спальни, который давно не использовала, покрутилась на месте, устроилась поудобнее и положила голову на лапы.

Я посмотрел на неё. Она перевела взгляд на Настю, потом на меня — и прикрыла глаза.

Она понимала. Понимала, что Настя напугана, что ей нужно время привыкнуть, что сейчас не нужно лезть на кровать и делить пространство. Она ушла на коврик сама — не потому, что её прогнали. Потому что чувствовала.

Настя легла, укрылась одеялом. Я выключил свет.

— Денис, — прошептала она в темноте.

— М?

— Спасибо, что не врёшь.

Я не ответил. Только взял её за руку.

Василиса вздохнула во сне — тихо, едва слышно.

1.

Я проснулся резко, как будто меня толкнули. Несколько секунд сидел, не двигаясь — слушал. Сердце билось быстрее, чем должно было. Василиса подошла сразу, ткнулась носом в ладонь — проверяла, здесь ли я. Настя спала рядом, свернувшись калачиком, одеяло сползло на пол. В утреннем свете она выглядела спокойной, и это спокойствие было обманчивым — после вчерашнего.

Я поцеловал её в висок, тихо сказал: «Погуляй с собакой». Она не проснулась, только вздохнула во сне и уткнулась носом в подушку.

Василиса проводила меня до двери, но осталась — ждать Настю.

В машине, по дороге в Контору, я думал о вчерашнем. Трое в подъезде, резиновые дубинки, нож. Василиса, которая перестала быть собакой. И рапорт, который мне предстояло написать.

Я не знал, сколько правды можно в него вложить.

Через сорок минут я заходил в здание Конторы.

Я сел за свой стол и уставился в пустой экран. Рапорт не писался. Слова не складывались в сухие строчки служебной записки — слишком много было того, что нельзя было объяснить.

Я написал коротко, сухо, одними фактами.

«22 июля в 21:30 у подъезда жилого дома на меня и гражданку Анастасию было совершено нападение тремя неустановленными лицами. Нападавшие вооружены. Инспектор применил штатные средства самообороны. Нападавшие скрылись. Пострадавших нет».

Глупый рапорт. В нём не было главного.

В нём не было того, что я испугался. Не за себя. За Настю.

Я распечатал лист и пошёл к Горелову.

Он прочитал, хмурясь, потом поднял на меня глаза и сказал: «Идём к Кречету».