Книга Инспектор артефактов, страница 107 – Даниил Светлов

— Не закрывай его! — крикнул Глеб. — Ты всё рушишь!

Настя обернулась. Золотистый свет бил ей в спину, волосы метались от ветра, идущего из разрыва, а прозрачный кристалл «Слезы» на её груди сиял чисто и ровно. В её глазах не было ни страха, ни сомнений.

— Он должен закрыться, Глеб.

— Нет! Ты не понимаешь!

Он вскинул Нож. Воздух вокруг лезвия сразу дрогнул серыми волнами.

Глеб хотел разрезать сам поток, втолкнуть Настю внутрь связки, заставить Ключ замкнуться так, как задумывал с самого начала.

Я было бросился следом, но уже знал, что не успеваю. Глеб был слишком близко, а Нож уже начал движение.

Что-то внутри меня сорвалось раньше мысли. Я выхватил из кармана Застывшее мгновение и быстро провел пальцами по иероглифам. На миг мне показалось, что диск дрогнул в ладони, узнавая команду. Не требуя сосредоточиться, не проверяя решимость — просто откликнувшись сразу. Мир замер так резко, будто само время забыло, как двигаться дальше.

Гул собора исчез сразу. Пыль, осыпавшаяся сверху после дрожи сводов, зависла в воздухе бледным облаком. Капли воды, сорвавшиеся с треснувшего потолка, застыли над каменным полом прозрачными бусинами.

Серые волны вокруг Ножа замерли прозрачными кольцами. Даже разрыв остановился, а золотистый свет внутри него застыл неподвижным сиянием.

Настя замерла у самого края портала. Короткие пряди волос застыли в воздухе, подсвеченные золотистым сиянием разрыва.

Василиса застыла в прыжке. Огромное тело вытянулось над полом хищной тенью, передние лапы были выброшены вперёд, когти раскрыты, а чёрные глаза неподвижно смотрели в спину Глебу.

Андрей сидел у колонны всё с тем же пустым взглядом. Будто вообще не понимал, что происходит вокруг.

Только я продолжал двигаться.

Каждый шаг отдавался тяжёлым гулом внутри остановленного мира. Воздух сопротивлялся, словно превратился в густую ледяную воду.

Я подошёл к Глебу вплотную. Сейчас его лицо выглядело иначе — не безумие, не ярость, а страх человека, который видел, как рушится смысл всей его жизни.

Я протянул руку к Ножу. Пространство вокруг лезвия дрогнуло даже здесь, а серые кольца пошли рябью, будто почувствовали меня.

Пальцы Глеба не разжимались. Нож сопротивлялся не металлом — чем-то глубже, словно сам поток не хотел, чтобы его касались чужие руки.

Я стиснул рукоять сильнее. На миг между пальцами пробежал ледяной ток, а пространство рядом с лезвием треснуло тонкой серой линией.

Потом Нож всё-таки поддался. Медленно. Тяжело.

Я вырвал его из руки Глеба.

И в этот миг тридцать секунд закончились, а мир сорвался обратно в движение. Слабость ударила сразу, будто время потребовало плату вперёд и только сейчас пришло за долгом.

Собор загремел эхом, ветер ударил в лицо с такой силой, что я едва устоял. Василиса врезалась в Глеба сбоку, сшибая его с ног всей своей массой.

Настя резко вдохнула. Она отшатнулась от портала, будто поток наконец отпустил её, и начала медленно оседать на каменный пол.

Я успел подхватить её раньше, чем она упала. Тело Насти обмякло у меня на руках, голова бессильно опустилась мне на плечо.

Разрыв за моей спиной медленно сворачивался внутрь себя. Серое свечение тускнело, теряя глубину, а вместе с ним из собора уходило ощущение той огромной пустоты.

Глеб уставился на собственную руку.