Книга Эксперимент «Тринадцать», страница 55 – Татьяна Новикова

Твердый заскрежетал зубами.

— Если докажешь, что это так, я Асю… – он захрипел, захлебнувшись злостью, – я из нее плетку для Милы сделаю! Лично распущу на ремни! А Георгину собакам скормлю.

Покинув резиденцию, Караваджо гнал свой джип на максимальной скорости. Перевести стрелки на Асю ему показалось хорошей идеей, тем более что догадка могла быть верной.

Ярость Твердого отрезвила Вадима Жоровича. Голова стала ясной. Как бы ни крутанулась ситуация, поскольку она касается Аси, он, Караваджо, будет все равно виноват. Ее – на ремни, а его – на ошейники охраняющим резиденцию псам. Рубашка прилипла к телу.

«Идиот! Перемудрил. Хуже теперь только Миле».

Он порхал между рядами с клетками подопытных животных и проверял параметры скорее по привычке, чем по необходимости. Автоматически заносил отдельные данные в журнал. Навыки, сформированные годами. Дела Лихоманова-старшего шли неплохо. Содержание лаборатории в центре Москвы обходилось университету баснословно дорого. Сначала ему удалось заполучить нескольких спонсоров. Потом нашел на промышленном объекте, но в городской черте, целых два этажа, сдаваемые за символическую плату. Обсудил все с руководством университета и спонсорами, оформили долгосрочную аренду, перевели туда кафедру целиком, удачно совместив лабораторию с учебными аудиториями. Перспективным преподавателям выделили отдельные кабинеты, небольшие, но вполне уютные. Получилось как нельзя лучше. Раньше они и мечтать не могли о таких площадях.

Минусов было три. Первый – добираться в этот район оказалось не всем удобно, но профессор сразу дал понять: «Уговаривать никого не буду! Здесь есть все для научной работы, а это, господа, возможность быстро защититься. Спонсор гарантировал гранты для наших исследований! На мой взгляд, выбор очевиден. Далеко от дома, зато близко до научной степени».

Второй минус – доступ в университетские аудитории, кабинеты кафедры и лабораторию осуществлялся через проходную. Следовательно, как и всем заводчанам, профессорско-преподавательскому составу и студентам пришлось оформить цифровые пропуска, которые беспристрастно фиксировали время входа и выхода. Привыкшим к вольнице преподавателям и разбалованным обучающимся это показалось недемократичным и крайне болезненным. Особенно когда заведующий кафедрой положил на стол многократно подчеркнутую красной ручкой распечатку явки ППС за первый месяц работы и пояснил преподавателям, что их спонсорская премия напрямую зависит от выполнения почасовой нагрузки и своевременной явки на занятия. Ясно осознавая, что факт их присутствия фиксируется документально, а не выкриком старосты, загрустили и студенты.

Третий минус – на территории предприятия, аккурат под окнами лаборатории, как и большей части аудиторий университета, регулярно ставили составы с углем. Само по себе это не доставляло неудобства, но единственная железнодорожная ветка пересекала проезжую часть. Следовательно, когда маневровый тепловоз курсировал туда-сюда с вагонами, улицу перекрывали, что неминуемо приводило к заторам по обе стороны переезда. Естественно, в пробках стояли и маршрутные автобусы. Нервничали и опаздывающие на занятия, и спешащие в другие корпуса учебного заведения или, что еще хуже, домой. Предугадать, когда начнутся маневры, не представлялось возможным. Если говорить откровенно, то проблема виделась надуманной. Не так часто преподаватели и студенты попадали в пробки, но уж если такое случалось, из принципа поднимали визг на всю кафедру, чтобы начальству жизнь не казалась бутербродом с авокадо и печенью трески.