Книга Эксперимент «Тринадцать», страница 19 – Татьяна Новикова

Ася изложила свое мнение:

— Считаю, что тридцать пять заявлений надо отписать участковым. В основном это склоки между соседями и родственниками, мелкие претензии собственников автомобилей. Только одно заявление требует пристального внимания, но оно уже не относится к компетенции нашего отдела. Это заявление о пропавшем партнере.

— На чем же основаны умозаключения? – вставила шпильку Свистушкина.

Ася задумалась. Она и сама не понимала, откуда берется глубокая внутренняя уверенность, что действуешь правильно. Как описать способ получения информации, если не знаешь, кто или что дает подсказки? Как объяснить, что прямые ответы приходят редко, чаще видишь выдернутый из общей картины пазл, смысл которого порой еще и расшифровать нужно? Когда-нибудь Ася сможет это аргументировать, не зря же она собирает и систематизирует свой и чужой опыт, ищет упоминания о похожих феноменах в научной и профессиональной литературе, но пока…

— Я проанализировала это заявление. Если правильно поняла, дознание провели, признаков преступления не обнаружили, но и партнер не объявился. Заявителю это только на руку, но именно он показывает заинтересованность в розыске. Почему? Мне бы хотелось понять. Правда, кажется, что мы опоздали.

— Что ж… Елена Борисовна, сама просмотри все тридцать шесть, да-а-а. Сутки тебе даю, чтобы принять решение, что с ними делать.

— Есть, – уныло ответила Свистушкина.

— Теперь расскажи, как вчера прошел прием граждан.

Ася доложила. Предположила, что один случай, возможно, недоразумение, а вот другой – надо расследовать.

— Александр Чемпоеш заявил об исчезновении молодой велосипедистки. Считает, что она пропала в лесопарковой зоне утром девятнадцатого августа. На месте предполагаемого происшествия я уже побывала, с заявителем еще раз побеседовала. Что-то там действительно произошло.

— Когда же ты все успела, Ворожцова?

— Утром вместе с заявителем сбегали в парк.

— Что думаешь, Елена Борисовна?

— Что у нас появилась новая головная боль. Ворожцова, ты психолог, а не следователь. Куда ты лезешь?

— Подожди, Лена, – остановил следователя Саринян и снова обратился к Асе:

— Почему ты решила, что это наше дело? Есть у тебя факты, да-а-а?

— Фактов нет. Петрос Багдасарович, вот представьте, готовит ваша жена курочку. Судя по времени и размеру курицы, блюдо еще не должно быть готово, но вы уверены в обратном. Почему? Возможно, об этом вам говорит запах умягченного мяса, распаренной приправы или цвет запеченной корочки. Вы не знаете точно почему, но убеждены, что блюдо пора доставать. Вот и я не могу объяснить.

— Ишь ты, Ворожцова. Ладно, напросилась. Отрабатывай заявление сама, но под руководством и при содействии Елены Борисовны. Пока у тебя три дня, потом по результату посмотрим, да-а-а.

— Петрос Багдасарович, а можно я поработаю и с пенсионеркой? По крайней мере, так мы покажем нашу заинтересованность и неравнодушие. Нам же нужно репутацию зарабатывать.

— Действуй, Ворожцова, но у тебя на все три дня. Па-анимаешь, да-а-а? Все, я тебя больше не задерживаю. Лена, останься.

Они дождались, пока за Асей закроется дверь.

— Что, Лена-джан, не нравится тебе новенькая?

— Выскочка малолетняя. Я справки навела. Она с коммерсом жила – как у Христа за пазухой. Полтора года стажа в пиар-агентстве, а зарабатывала в три раза больше, чем здесь со всеми доплатами. Хапнем мы с ней неприятностей.