Книга Бой на далекой реке, страница 50 – Александр Тамоников

— Мы не пытаемся. Мы найдем виновного или его тело. А пока что мы просто ищем свидетелей, — жестко сказал Богданов, и посол пожал плечами:

— Я ничего не видел. Увы. Он был закрытым человеком, в отличие от вас. И не досаждал мне своими идеями, просто работал, ездил по стране.

— Понятно, — Вячеслав не стал пожимать американцу руку. Он только отметил, что имя посла было слишком простым. Стен Карр. Только вот запоминать его не хотелось. Имя, внешность и даже манера говорить посла были удивительно безликими. Значит, так и останется «послом». Не оказалось в нем ничего такого, из-за чего его можно было бы запомнить.

Богданов ушел, и они с Дубко отправились в дом, в котором жил капитан до того, как его тело обнаружили в сторожке на Даманском.

Дом находился в старой части Пекина. По сути, это был не дом целиком, а часть. Половина дома. Другую же половину здания, неожиданно для оперативников, занимал… музей военной истории, и там даже был красный уголок, о чем им с гордостью сообщил переводчик. В КНР очень уважали Ленина и собирались сделать отдельный большой музей, в котором будут витрины, посвященные Владимиру Ильичу. Но чтобы в доме, где находится музей, оставили жилую квартиру — вот это было странным.

— Такое часто случается из-за экономии пространства. Сейчас у нас везде идет большая стройка. И когда мы закончим, музей переедет в отдельное здание. Ваш брат очень помогал нам, он был хорошим историком и прекрасно знал историю Ленина, содействовал с обустройством Красного уголка. Он был очень неравнодушным человеком, — пояснил Дэн. Казалось, что китаец неплохо знал Лучинского и искренне сожалел о том, что Бориса больше нет в живых.

Дэн проводил их до квартиры и, проявляя вежливость, отошел:

— Дальше вы сами, вечером увидимся в школе. Если вам понадобится какая-либо помощь, то вы можете попросить водителя меня найти.

— Нет, я благодарю вас, мой друг, — неожиданно мягко и даже как-то трогательно сказал Дубко, — я тронут вашей тактичностью.

Дэн ушел, а Богданов поймал себя на том, что в душе его тоже поднялась волна легкой грусти.

— Жаль его, — заметил Дубко и добавил: — В январе был на могиле Бори, у Шабарова обрадовался, думал, жив, а оказалось…

Богданов кивнул.

Двухкомнатная квартира, в которой, как выяснилось, капитан жил почти два года, сильно отличалась от огромных апартаментов, куда поселили оперативников.

Низкие потолки, но большие окна, одна комната была кабинетом, а вторая — крошечной спальней.

Но зато дом был с историей. А окна выходили в сад. Старый сад. И даже балкон с креслом был.

Но вот все остальное…

Здесь провели обыск — очень тщательный и невероятно аккуратный. Китайцы так бы не стали делать. Богданов был уверен, что китайцы просто перевернули бы весь дом вверх дном, и всё. Они уверены, что имеют на это право, потому что все, что сейчас происходило в городе, происходило на их территории.

А еще китайские товарищи точно бы не стали оставлять растяжку на самом видном месте. И заметил ее Дубко только потому, что решил подойти к балкону в тот момент, когда командир шел к кабинету. И солнце попало на тонкую железную проволоку, высветив ее.

— Командир, стой! — резко, но тихо сказал Дубко.

Богданов остановился. Он уже тоже увидел растяжку. И сказать по правде, был даже рад такому сюрпризу. Все эти дипломатические игры его порядком утомили, а вот теперь началось то, что он хорошо знал и что умел делать. Враг — видим, а не стоит у тебя за плечом в дорогом костюме и начищенных туфлях.