Книга Бой на далекой реке, страница 49 – Александр Тамоников

— О, ты уже знаешь, а я расстроился, что не успеем попрощаться, — весело сказал Рябов, появляясь в «кабинете» начальника заставы. Все-таки удивительная способность снайпера быть всегда таким спокойным и даже в какой-то мере веселым временами даже немного раздражала Терко. Хотя они были отличной сработавшейся командой и друзьями. Вот как ему это удается!

— Когда-нибудь тебя побьют, — вздохнул Терко, — ты хоть сделай вид, что знаешь, что не на курорт едешь отдыхать.

— Да-да, ты все время обещаешь. И побить, и курорт, — отозвался Рябов. Но по-другому вести себя он просто не мог.

Рябов ушел вместе с Викингом, а Терко пошел спать, параллельно прикидывая, что надо бы придумать, как он будет объяснять исчезновение снайпера с заставы?

— А зачем? С другой стороны, зачем говорить кому-либо что-либо, — сказал Степан сам себе, перед тем как лечь спать. И вторая мысль, которая возникла у него в голове, была еще приятнее: если в штабе решили, что Рябова можно перекинуть с острова в Пекин, значит, дальнейших нападений на Даманский в ближайшее время, скорее всего, не предвидится.

Терко был и прав, и не прав одновременно. КНР продолжала «щупать» границы СССР на прочность, просто делала это уже в других местах и не так громко. Но советские пограничники отбили все атаки, а когда их попробовали прижать на воде, то это вызвало лишь легкое недоумение. Озвученное капитаном как: «Куда лезут, болезные?»

И ответить на этот вопрос предстояло Богданову и Дубко. А потом и примкнувшему к ним Рябову.

Куда лезут, зачем и почему Китайская Народная Республика не собиралась оставлять попыток захватить Даманский?

Тем временем китайская сторона выполнила свои договоренности, и, сказать по правде, китайцы были очень рады идее Богданова устроить прием в честь их американско-китайской дружбы уже со стороны американцев. Правда, посол был несильно доволен и сразу дал понять Вячеславу, что денег на такие забавы у него нет и он приехал сюда работать, а не развлекаться. А китайцы как раз очень обрадовались именно тому, что День Красного дракона для партийной верхушки будет отмечаться не на деньги партии. Прижимистые оказались ребята.

— У нашей компании есть и деньги, и желание устроить праздник. К тому же это будет полезно для укрепления международных и торговых связей, а поможет нам в этом несравненная Анна, — сказал Богданов. Он намеренно не назвал Анну по фамилии и добавил немного легкой радости в голос, так, чтобы дать послу понять, что с французской знаменитостью их связывает не просто дружба. И что посла можно и сменить, если приложить немного усилий. Китай будет дружить с тем, с кем ему это выгодно делать. А еще с тем, кто готов вкладываться деньгами.

— Хорошо, делайте что хотите, что нужно от меня? — сдался посол и, помолчав, все же заметил: — У вас странный акцент, он мне раньше не встречался.

— Я родился на Аляске. Там у нас у всех очень странные акценты, — тут же отозвался Богданов стандартной легендой.

— А, ну тогда понятно, у вас там суровый край, и люди тоже… суровые, — кивнул посол, подписывая разрешение на проведение праздника на территории американской школы.

— Скажите, а вы были знакомы с братом Барти? Нашим предшественником?

— Да, я слышал, что вы пытаетесь расследовать его исчезновение, — брезгливо, словно ему под нос сунули какую-то гадость, сказал посол, и сразу стало понятно, что с Лучинским они, скорее всего, что-то не поделили и находились если не в контрах, то… в «сложных» отношениях.