Книга Мисс Вселенная для Космопиратов, страница 12 – Тина Солнечная

А он, не отрывая от меня взгляда, продолжал — медленно, ритмично, с лаской, от которой я забыла, как дышать.

Он скользнул по моей самой чувствительной точке — осторожно, изучающе, будто хотел узнать, как звучит моя дрожь, как танцует моё тело под его рукой.

Я выгнулась к нему — непроизвольно, будто кто-то дернул за невидимую нить.

И он засмеялся — тихо, довольный.

— Вот так. Ты красивая, когда теряешь контроль.

Я хотела ответить, что он — безумец, что это неправильно, что это всё слишком быстро, слишком остро, слишком… Но не смогла.

Потому что его пальцы продолжали свой путь.

И каждая секунда становилась ближе к чему-то такому, чего я никогда не испытывала — но уже не могла не желать.

Его пальцы были вездесущи.

Они скользили по мне, изучая, пробуя, касаясь будто с благоговением, и в то же время — с неумолимым желанием, которое постепенно растворяло границы между «можно» и «уже слишком поздно».

Он целовал меня снова — в шею, в грудь, по ребрам, по животу — и там, где губы проходили, оставалась не просто жара — огонь, проникающий под кожу, заполняющий меня изнутри.

Пока я горела под его руками, под его дыханием, он медленно, не спеша, словно это был ритуал, освобождал меня от остатков одежды.

Я не сопротивлялась.

Ткань уходила с тела, как вторая кожа, оставляя обнажённость не только физическую — душевную, полную, словно я отдала ему не только своё тело, но и себя.

Он выпрямился, взглянул на меня — и этот взгляд был таким, будто он не просто смотрел…

Он видел.

Целиком. Без остатка. И хотел ещё глубже.

За его спиной — широкий металлический стол, заставленный какой-то технической ерундой: бумаги, детали, панели.

Он развернулся, одним мощным движением руки смахнул всё это прочь, и в шуме разлетающихся бумаг, в грохоте упавших предметов было что-то почти первобытное.

Жесткое. Мужское.

Как будто всё, кроме нас, перестало иметь значение.

Он снова повернулся ко мне и, не сказав ни слова, поднял меня на руки.

Легко. Уверенно. Как будто я ничего не весила, но была самой ценной в этой галактике.

Посадил меня на край холодного стола.

Контраст металла и жара кожи был ошеломляющим. Я резко втянула воздух — и тут же выдохнула, потому что его руки оказались на моих бёдрах. Тёплые. Сильные.

Он встал между моими ногами и схватил меня за талию, притягивая к себе.

И поцеловал. Не нежно. Не аккуратно. Жадно.

Так, будто хотел выпить меня до дна, будто весь день ждал именно этого — момента, когда я уже не отстранённая девочка с короной, а его Светлячок, вся в дрожи, вся в желаниях, готовая раствориться под каждым его касанием.

Губы двигались по моим — жарко, резко, почти болезненно, но сладко до слёз.

Он жадно втягивал воздух между поцелуями, будто я ему нужна даже больше, чем кислород.

Его руки гладили мою спину, сжимали бёдра, будто не могли определиться — где держать, чтобы не потерять.

Я не дышала. Я горела. И я знала — он не отпустит. Но я уже и не хочу, чтобы отпускал.

Он не отрывался от моих губ, и в этом поцелуе было всё — и его нетерпение, и сдерживаемый жар, и обещание, которое я уже почти слышала между его прикосновениями.

А потом… он замер.

На миг.

Прижался ко мне лбом, глубоко вдохнул — и выдохнул, как будто боролся сам с собой.

И я почувствовала, как он дрожит. Незаметно, едва уловимо, но — дрожит. Он хотел меня. Сильно. Жадно. И при этом всё ещё — бережно.