Книга Мисс Вселенная для Космопиратов, страница 10 – Тина Солнечная

— Моя раса… — шепчет он, проводя носом по моей щеке, — в моменты сильного возбуждения мы вырабатываем афродизиак. Через кожу. Через запах.

Он целует уголок губ, медленно, чувственно. Его голос стал низким, хриплым.

— Ты возбудила меня, Светлячок. Чертовски. Этой… дрянью, — он взглядом указал на муриссу, всё ещё перекатывающуюся у пола и издающую свой звенящий призыв.

— Но ничего, — продолжил он, — теперь… нам обоим понравится.

И прежде, чем я успела снова сжаться или что-то сказать —

он поцеловал меня.

Глубоко. Уверенно. С жаром, от которого выгорают мысли. Без права вернуться назад.

Он целовал меня так, будто время перестало существовать.

Не спеша, но с такой жадностью, будто каждое прикосновение — необходимость, будто между нашими губами, дыханием, кожей проходила нить, натянутая на грани разрыва.

В нём не было грубости, не было давления — только тепло и сила, только притяжение, которому не хотелось сопротивляться.

И я не сопротивлялась.

Я просто чувствовала.

Сначала — губами.

Потом — кожей.

Потом — глубже, под кожей, в самом сердце, внизу живота, в пальцах, в дрожи, которая пошла от поясницы, вверх по позвоночнику, сливаясь с его дыханием.

Мне казалось, что я тону.

И при этом лечу.

Что внутри — огонь, но снаружи всё нежно, осторожно, будто он боялся разрушить что-то слишком хрупкое.

И, может быть, боялся — потому что чувствовал.

Он прижимал меня ближе, и его руки были горячими, уверенными, сильными. Они касались меня будто с благоговением, будто я была не похищенной девчонкой с Земли, а что-то большее. Что-то, к чему он шёл долго.

Пальцы легко коснулись моей шеи, скользнули вниз, туда, где кожа тоньше, чувствительнее.

Задержались.

Потом продолжили путь — по ключицам, к плечу, и я почувствовала, как он бережно касается застёжки платья.

Медленно, с осторожностью, будто спрашивая разрешения — не словами, а каждым движением.

Я не сказала ни слова.

Просто смотрела на него.

И дышала.

Он расстёгивал одежду так, как снимают шелк с алтаря — мягко, без спешки, наслаждаясь самим процессом.

И с каждым новым сантиметром обнажённой кожи моё тело будто пробуждалось заново — каждая точка, к которой он прикасался, загоралась под его пальцами.

Я чувствовала, как его дыхание становится всё горячее, всё глубже, и как его пальцы, оставляя огненные следы на моей коже, скользят всё ниже — от шеи к ключицам, дальше, туда, где трепетная дрожь внутри уже превратилась в горячее, жадное ожидание.

Он целовал не спеша, будто изучал меня.

Сначала кончиками пальцев очерчивал нежные линии, потом губами — мягко, с лаской, но и с той внутренней силой, от которой тело теряет контроль.

Когда он добрался до края моей груди, я едва не задохнулась.

Плотный воздух, обволакивающий нас, как будто растворился в жарком прикосновении. Я вся сжалась, будто оттого, что внутри что-то звенит, натянуто до предела, и даже лёгкое движение — уже удар в самое нутро.

Он не торопился.

Он прижался щекой к моей груди, как будто хотел услышать, как стучит моё сердце. А оно стучало — громко, неровно, предательски ярко. И, кажется, в его уху оно звучало, как зов.

Затем его губы мягко коснулись самого центра.

И я вскрикнула. Не громко. Звонко внутри себя.

Как будто вся я сжалась в этот момент до одной точки, в которой вдруг вспыхнуло что-то живое, пульсирующее.