Книга Мисс Вселенная для Космопиратов, страница 107 – Тина Солнечная

— Двадцать минут, — пробормотала я, не понимая. — Разве это не много… для того чтобы просто помыться?

Феран стоял чуть в стороне, облокотившись о стену, усталый, но злой.

— Они хотят увидеть, как мы трахаемся, — сказал он глухо, почти без эмоций.

Я замерла. Почувствовала, как по позвоночнику скользит ледяная дрожь.

— В каком смысле? — Я сглотнула, даже не узнав свой голос.

Он кивнул, не отрываясь от камеры. Сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— В буквальном. Им шоу нужно. Хотят убедиться, что мы пара. В стрессовой ситуации обычно так и поступают.

Я выдохнула и отступила на шаг, сжимая полотенце, будто это был щит.

— Я не хочу.

Он перевёл на меня взгляд — и в нём не было ни капли обиды или требовательной злобы. Только эта его сдержанная ярость — но направленная явно не на меня.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Я тоже не хочу.

Мы всё ещё стояли друг напротив друга, сжимая в руках это жалкое одно полотенце. Красный огонёк камеры мигал в углу, будто чужой глаз шептал: «Давай, покажи, что ты стоишь моих денег».

Феран оттолкнулся от стены и подошёл ко мне. Его шаги были тяжёлые, но медленные, а взгляд — не тот колючий, каким он мог быть обычно. В этот момент он весь стал только одной крепкой рукой, что легла мне на талию, обняла так, будто пыталась скрыть моё дрожащее дыхание.

— Всё будет хорошо, маленькая, — сказал он громко, чётко, глядя куда-то поверх моей головы — туда, где горела мерзкая лампочка камеры. — Просто расслабься. Это поможет тебе снять стресс. Ты же знаешь, что я люблю тебя и никогда не обижу.

Я вздрогнула от этих слов — не потому что поверила, что он любит меня так, как это хотят они там, за монитором. А потому что поняла: он спасает меня этой фразой. Закрывает меня ею.

Он склонился ко мне, его ладонь легла мне на затылок — осторожно, будто я была хрупкой. Его губы коснулись моих — мягко, несмело. Короткий поцелуй, в котором не было чужой жадности. Только его странное «я с тобой».

Я едва успела выдохнуть, как он обнял меня крепче, прижимая к своей груди. Его губы нашли моё ухо. Шёпот был горячим, тихим, но отчётливым, даже когда вода где-то капала за нашими спинами.

— Нам надо просто сыграть, — сказал он. — Этого одного раза хватит, слышишь? Я буду нежным. Мне жаль, что всё вот так, Света.

Я кивнула — быстро, чувствуя, как горло перехватывает то ли от стыда, то ли от злости на весь этот корабль. На этих ублюдков за стеной.

— Ладно, — выдохнула я. — Я понимаю.

Он отстранился лишь на секунду — взглянул мне в глаза, точно проверяя, не дрогну ли я. А потом снова накрыл мои губы своими. На этот раз я не отстранилась. Я сама впустила его дыхание, позволила поцелую вытянуть из меня весь этот яд — тревогу, страх, глухую ярость.

Я цеплялась за его плечи, чувствуя, как каждый мягкий захват губами был не сценой для этих крыс за монитором — а нашей маленькой защитой. Нашим «мы ещё живы».

Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом поцелуе — долгом, медленном сначала, но с каждым движением его губ по моим всё глубже. Его ладонь скользнула вверх по моей спине, горячая даже сквозь сырость воздуха и холодный металл стен. Я почувствовала, как его пальцы осторожно сжали мою шею, не больно.

Я выдохнула ему в губы, и всё то напряжение, что жгло меня изнутри, вдруг сорвалось. В животе разлилась волна — настоящая, плотная, не ложная. Он сразу это почувствовал. Его язык пробрался глубже, он поймал мой стон, будто запер его в своей груди. Его пальцы сжались жаднее — на талии, прошлись по рёбрам, в изгибе бедра.