Книга Мисс Вселенная для Космопиратов, страница 106 – Тина Солнечная

— Почему ты сказал, что я твоя?

Феран выдохнул — коротко, будто эта фраза тоже резанула его изнутри. Он сжал мои плечи, склонился ближе — так, что я почувствовала, как его волосы чуть задели мой висок.

— Чтобы ты не осталась тут одна, глупая, — сказал он тихо, без привычного колкого смеха. — Эти ублюдки быстро бы избавились от меня, если бы решили, что мне на тебя плевать. А так… — Он чуть приподнял подбородок, заставляя меня встретиться с его глазами. — Так ты не одна. Поняла?

Следующие сутки они нас не трогали. Не таскали, не допрашивали, не угрожали. Только два раза заходили — кидали нам еду в одноразовых контейнерах, как зверям в клетке, и уходили, даже не глядя в глаза. Может, чтобы мы сами всё додумали.

В этой каюте была всего одна кровать — узкая, жёсткая, с тонким одеялом, от которого толку было чуть меньше, чем от стены между нами и теми, кто сейчас решал, куда нас продать. Я сначала пыталась устроиться на самом краешке, едва касаясь его плеча локтем. Но через время равно оказалась на его груди — иначе тут было никак.

Он не пошевелился даже. Только один раз склонился ко мне ближе, и я услышала его хриплый шёпот над самым ухом:

— И правильно, что так. Они наверняка нас через камеру палят. Им нужно видеть, что мы пара. Чтобы не вздумали тебя «поодиночке» проверить. Поняла?

Я кивнула, спрятав лицо у него под подбородком. Сердце у него билось ровно, но дыхание всё равно было чуть рваным — так дышит человек, который не спит по-настоящему, даже если глаза закрыты.

— Удобно? — буркнул он, поглаживая меня большим пальцем по спине, так лениво, что это успокаивало больше любых слов.

— Не жалуюсь, — пробормотала я глухо.

— Вот и умница. Спи. Видимость — тоже оружие, Света.

И я прижалась ещё ближе — не потому что надо, а потому что хотела. Потому что только так этот холодный, чужой корабль хотя бы ненадолго переставал казаться чёртовым гробом.

Мы проснулись почти одновременно — я вывернулась из-под Ферана, он только хрипло выдохнул и сразу поднялся, будто не спал вовсе. Еду принесли без лишних слов, холодную, но мы всё равно проглотили её почти молча — уже привыкли к этой липкой тишине.

А потом за дверью раздались шаги — тяжелые, не торопливые. Надзиратель — или кто он там был — зашёл в каюту, даже не постучав. Глаза у него скользнули по мне, по Ферану — оценивающе, мерзко.

— Пошли. В душ. А то от вас уже, наверное, вонь пойдёт, — ухмыльнулся он, словно придумал себе мелкую подлость и смаковал её заранее.

Мы пошли за ним молча, не оглядываясь. Коридоры были всё такие же гулкие, где чужие шаги отдаются в рёбрах корабля, как хриплое эхо. Нас завели в душевую — обычный металлический бокс с тусклой лампой и грубыми сливами под ногами. Один кран с водой, пара крючков и всё.

— На. — Он кинул нам одно полотенце. — На двоих хватит. Двадцать минут. Не засрите тут всё.

Он не уходил сразу. Застыл в проёме двери, скалясь гадко. Я уставилась на его ухмылку и ничего не поняла.

Феран шагнул вперёд, глухо бросил:

— Может выйдешь?

Тот только хмыкнул и захлопнул за собой дверь, но даже не стал скрывать камеры над дверным проёмом. И это мерзкое красное окошко мигнуло ровно тогда, когда я осталась стоять посреди этого холодного металла с одним полотенцем в руках.