Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 17 – Варвара Шестакова

В середине августа по пути из булочной, куда она забегала каждое утро за свежими круассанами, Люсьен столкнулась лицом к лицу со старой знакомой. Поймав взгляд и узнав лицо, она еще секунд двадцать перебирала в голове все возможные места, где могла пересекаться с этой высокой брюнеткой. Память на лица у нее всегда была лучше, чем на имена. Университет, курсы, десяток издательств и изданий, показы и мероприятия – жизнь дарила столько знакомств, что стоило, наверное, сделать отдельный каталог с фотографиями и именами и извлекать их по мере необходимости.

Ах да! Конечно, выпускной год магистратуры, практика. Слово за слово, они обсудили прежнюю работу, вспомнили учебу, университет, всех знакомых той поры. В конце концов брюнетка спросила, чем Люсьен занимается сейчас. И в ответ на ее смущенное покачивание головой знакомая схватила ее за руку и воскликнула:

— Ну надо же! Вот это совпадение! Это как раз то, что нам сейчас надо! Я отправлю тебе номер, позвони на него как можно скорее и передай, что от меня.

И она добавила вдогонку:

— Мне говорили, что уже есть одна кандидатка, но кто знает, возможно, ты понравишься им больше.

Светлана

В начале сентября она вплывала в красивое здание на улице Буассьер. Внутри разрасталось волнение совсем так же, как тогда в первый преподавательский день. Каблуки глухо отстукивали по лакированному паркету.

Когда-то в студенчестве, во времена учебы на филфаке, она преподавала французский язык. Преподавание стало ее первой работой, первым заработком, первым профессиональным страхом и первым же его удовольствием. Она пробыла в его плену два года, выпустив две группы, пока случайно не угодила в ловушку другой профессии, западню, засосавшую ее, как трясина, без малейшей возможности выбраться. Однако, выходит, она выбралась.

Выбралась ли я или отступаю назад?.. Вся моя жизнь – сплошная кольцевая композиция.

«Никогда не стоит входить в одну реку дважды, – поговаривал их профессор по современной литературе. Другое дело – в аудиторию. Туда чем больше входишь, тем больше находишь выходов».

«Главное, чтобы не в окно!» – хихикали студенты на последних партах.

«Ну, это зависит от того, в какой двор оно выходит», – отвечал им мсье Бертран, усмехаясь и закуривая сигарету, выдыхая струи дыма в открытое окно, он был единственным профессором, кому беспрекословно позволялась эта вольность.

Портье выдал ей ключи и показал рукой путь до аудитории. Вперед до конца коридора, затем на лестницу, один этаж – два пролета и налево.

Она шла, мысленно проговаривая этот маршрут, машинально опустила руку с ключами в карман пальто и оставила их там.

«Вперед до конца коридора».

Узорные белые стены, потолок с лепниной, позолоченные канделябры. Словно идешь по дворцу.

«Один этаж наверх».

Какое красивое здание. От него веяло спокойствием и постоянством. Вечностью. Кто знает, как быстро оно мне надоест.

Светлана поднималась по лестнице, в окне переливалось сентябрьское солнце. Еще чуть-чуть, и пока еще зеленые клены пожелтеют, а потом им и вовсе придется краснеть, заглядывая в окна аудиторий. Нет-нет, никаких связей со студентами, никаких нарушений дисциплины. Больше никаких служебных романов.

Размышляя, она не заметила, как поднялась на один пролет выше, чем было нужно.