Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 126 – Варвара Шестакова

Андрей почти весь остаток вечера провел в молчаливом наблюдении, лишь изредка вставляя свое мнение по второстепенным вопросам.

— Ну а теперь за нас! Вот сегодня Рождество, рождение Иисуса, и я почувствовала себя в Париже, словно Иисус, который заново родился. А все благодаря тебе, Светлана! – Элен в тот вечер разошлась. Она, обычно не проявлявшая интереса к алкоголю, с удовольствием пила, бокалы вновь рассекли воздух, ее сияющее лицо и возбужденный голос выдавали счастье.

— Ну тогда это должно было быть не Рождество, а Пасха! Ты ж воскресла! – съязвил Андрей.

Он чувствовал себя лишним в этом треугольнике, он думал: если я уйду, эти двое даже не заметят. Но напрасно – ведя беседу с Элен, Люсьен краем глаза следила за Андреем. Она видела, как поникли его широкие плечи, хоть он и пытался улыбаться, улыбка походила больше на гримасу, пустым взглядом он смотрел сквозь нее, в никуда. Он почти ничего не ел в тот вечер, лишь наполнял и опустошал бокал. Совсем рядом, в десяти сантиметрах от него, бил источник жизни – веселая Элен, которая создавала суету праздника, это был ее вечер.

«Как странно, – думала Люсьен. – Они так рядом и так далеко. Они живут вместе столько лет и так плохо знают друг друга».

Когда вечер подходил к концу, Элен схватилась за голову.

— Ох, я чуть не забыла, я привезла тебе кое-что из Петербурга.

И она принесла небольшой подарочный пакет из блестящей фольги. Светлана тотчас раскрыла его. Внутри лежали книга и небольшая коробка.

— «Большое сердце Петербурга», – прочитала Светлана на обложке. – Что это?

— Это литературный путеводитель по Петербургу, ты хотела как-нибудь съездить туда, – она осеклась, – то есть мы хотели. Почитаешь, подготовишься.

— Начну читать уже завтра утром! – прижала книгу к груди Светлана и вынула из пакета коробочку. – А это?

— Посмотри!

Нетерпеливые пальцы Светланы раскрыли коробку, и она достала небольшую металлическую фигурку – на темном пьедестале с двух сторон, как две раскрытые ладони, расходились золотистые створки моста с резным парапетом и фонарями. Внизу фигурки было выгравировано: «Санкт-Петербург. Дворцовый мост». Она вопросительно посмотрела на Элен.

— Это разводной мост, символ Петербурга. Точная копия Дворцового.

— Разводной мост! – на выдохе повторила Люсьен, и Андрей поймал ее едва уловимую усмешку.

— Я тоже тебе кое-что принесла. Но обещай, что откроешь завтра утром. – Светлана протянула Элен сверток, перевязанный красной атласной лентой.

Подъехало такси и остановилось у парадного входа. Элен попросила мужа провести Светлану через темноту лабиринтов их внутренних дворов. И как та ни сопротивлялась, ни убеждала подругу, что справится сама, Элен была непреклонна.

«Элен сама направляет мою судьбу», – сказал себе Андрей и быстро накинул куртку.

— Светлана, – крикнула вслед Элен, – я уже раскроила твою юбку, скоро устроим первую примерку!

Когда с грохотом захлопнулась дверь лифта, он в неминуемой тесноте кабины прильнул губами к ее голой шее, она не шелохнулась, не оттолкнула его, она замерла вся, почти не дыша. Старый лифт, медленно поскрипывая, тянулся вниз, а он был готов отдать все на свете, только бы один из тросов не выдержал и оборвался, и они бы застряли здесь, хотя бы ненадолго, хотя бы еще несколько минут стоять так, неподвижно, и вдыхать запах ее кожи. Он почувствовал, как теплая капля соли медленно опустилась с ее шеи на его губу. Трос выдержал, дверь распахнулась.