Книга Изменить 6-го, страница 219 – Хлоя Уолш

— Передайте ему, что мы скоро вернемся.

— Покиньте помещение, или я вызову охрану.

— Вот блин, — простонал я, ощущая неимоверную слабость. — Видеть их не хочу.

— Как скажешь, — откликнулась медсестра. — Кстати, на третьем этаже освободилась палата. Скоро тебя туда переведут.

— Не хочу на третий этаж, — бормотал я, опускаясь на койку. — Хочу домой.

— Вот так, умничка, — ворковала медсестра, подсовывая мне под спину подушки. — Господи, что у тебя с рукой?

Не переставая стонать, я заслонился ладонью и моргнул.

— Черт его знает.

— Сейчас поставлю тебе новую капельницу.

— Не хочу капельницу, — зажмурился я, когда комната завертелась колесом. — Мне бы... какое-нибудь обезболивающее.

— Ладно, поищем тебе обезболивающее, Джозеф, — послышался ответ. — Где болит сильнее? Голова?

— Нет, здесь, — шепнул я, потирая грудь. — Болит, сил нет.

— Сердце?

Я отрывисто кивнул.

— Хорошо, милый, — ласково ответила она. — Закрывай глазки и спи, а я принесу лекарства.

75

ОБРАТНО К НЕМУ

ИФА

— Ну как ты, милая? — спросила мама, когда я после душа вышла на кухню, ощущая себя переваренным продуктом жизнедеятельности Клубня.

— Не спрашивай, — буркнула я и сунула полотенце в стиральную машину. — По-моему, эти пятна не вывести, — добавила я, беря окровавленные джинсы и худи. — Может, их сразу выбросить?

— О господи! — Отставив утюг, мама прижала ладонь ко рту; на глаза навернулись слезы. — Конечно выбрасывай. На следующей неделе пройдемся по магазинам.

— Не хочу ни в какие магазины, мам. — С горестным вздохом я опустилась на стул. — Сейчас главное, чтобы копы разыскали эту мразь, заперли в камеру и потеряли ключ.

— Как Джоуи?

— Он раздавлен, — ответила я, не в силах скрыть боль в голосе. — Сломлен физически и морально.

— Господи, Ифа, какой кошмар.

— Меня до конца жизни будут преследовать их окровавленные тела на полу.

— Могу себе представить.

— Нет, не можешь, — вздохнула я. — И слава богу.

— Ну а ты сама как?

— Как будто мое сердце избили до полусмерти и погрузили на каталку в отделении скорой помощи.

— Ох, милая.

— Ненавижу его родителей. — В глазах защипало от слез. Я уронила голову на руки и подавила вопль. — Ненавижу этих гребаных монстров.

— Милая, понимаю, ты расстроена. — Мама подошла и погладила меня по плечу. — Но тебе нужно успокоиться и подумать о себе, о малыше в твоем животике. Тебе нельзя нервничать.

— Нервничать? — срывающимся голосом переспросила я. — Мам, я просто уничтожена.

— Знаю. — Она обняла меня и прижала к груди. — Знаю, Ифа.

— Он мой лучший друг. — Развернувшись боком, я прильнула к маме и зарыдала. — Забудь про романтику и прочую ерунду. Он — мой самый близкий друг на всем белом свете, поэтому мне так паршиво.

Всхлипнув, я вцепилась в мамин свитер и навалилась на нее всем телом.

— Ты не представляешь, как мне больно. Больно смотреть на его страдания и осознавать, насколько я никчемная.

— Ты не никчемная, милая, — возразила мама, заключая меня в объятия. — Ты — смысл его жизни. Спасательный жилет.

— Неправда.

— Нет, правда. Только благодаря тебе он держится на плаву все эти годы.

— Но этого мало! — с надрывом выкрикнула я. — Не могу больше смотреть, как он мучается. Я так боюсь за него. Ты не понимаешь. Этот страх парализует. Мне настолько страшно, что нечем дышать. Не сегодня завтра он пойдет ко дну, и у меня не получится его вытащить.