Книга Эстафета передается, страница 5 – Майко Сэо

— Два пудинга?! За утро?!

— Угу. Да я утром что угодно могу съесть. Хоть гёдза, хоть картофельную запеканку.

Какое мне дело до его аппетита. Это был мой пудинг, и я сама хотела его съесть! Я с досадой проворчала:

— Это же было мне на десерт…

— Виноват, прости. Ой, мне же на работе недавно подарили сингэн моти^[7], будет тебе вместо пудинга. Погоди секунду.

Моримия пошарил в сумке, лежавшей на диване, и достал оттуда маленький сверток.

— Вот, держи.

Взяв в руки измятую упаковку, я поинтересовалась:

— Когда, ты говоришь, тебе их подарили?

— Хм-м-м, дней десять назад. Но ты не переживай. Моти же долго не портятся.

— Но я хотела пудинг, а не моти.

— Да ладно тебе, они тоже вкусные. Угощайся.

Моримия широко улыбнулся.

— Ну ладно.

Я развернула сверток и затолкала лакомство в рот. Мука тут же обволокла горло, и я закашлялась.

— Не спеши, – рассмеялся Моримия.

— Я и не спешила. Просто мое горло ожидало мягкий скользкий пудинг и теперь протестует.

— Передай горлу: пусть не вредничает.

— Да я каждой клеточкой тела предвкушала пудинг! – причитала я, все еще пытаясь восстановить дыхание.

Моти и правда оказался вкусным, но все же до пудинга ему было далеко.

— Прости. Я же тебе не настоящий папа, вот и не смог удержаться. Настоящий отец, конечно, не притронулся бы к десерту дочки, – извинился Моримия, наливая мне чай. Я так сильно кашляла, что на глазах выступили слезы.

Ловко он выкрутился. То есть если человек – не настоящий член семьи, то его еду можно слопать?

«А ведь такие небольшие “страдания” скрываются повсюду, в обычной повседневной жизни», – подумала я. Например, когда кто-то без спроса съедает твой пудинг, разве это не заслуживает сочувствия?

Осушив чашку, я сердито посмотрела на Моримию.

Когда я выключила будильник и распахнула шторы, комнату залил мягкий солнечный свет.

Весеннее тепло. Новый учебный год^[8], торжественные линейки. Я считаю, это очень правильно – начинать занятия именно в апреле: ласковые лучи солнца способны развеять любые волнения и тревоги. И, хоть морально я еще не была готова возвращаться к учебе, теплый солнечный свет меня успокаивал.

Я витала в облаках и не могла настроиться на серьезный лад: оно и понятно, еще вчера были каникулы. Пытаясь собраться с мыслями, я направилась на кухню, и тут до меня донеслись ароматы наваристого рыбного бульона и масла. Знакомый запах. Я вдохнула поглубже и вспомнила.

Ну, конечно. В прошлом году утром перед линейкой меня ждал точно такой же завтрак. Я неохотно вошла на кухню, хотя желудок мой еще совсем не проснулся, и Моримия тут же, широко улыбаясь, поставил передо мной большую глубокую тарелку.

— Доброе утро, Юко! Вот ты и идешь в двенадцатый класс.

— Ага. Только…

Я заглянула в тарелку и тихонько вздохнула. Конечно, кацудон. Я привыкла завтракать плотно, но даже мне тяжело есть жареное утром.

— В этом году у тебя будет много возможностей испытать свои силы: экзамены, спортивные соревнования, школьный фестиваль.

— Да, пожалуй…

В прошлом году Моримия приготовил мне кацудон с таким же воодушевлением: по его словам, он часто слышал, что мамы делают детям кацудон перед началом учебного года. Иногда меня поражает, насколько представления Моримии о воспитании далеки от реальности.

— Ешь, пока не остыло. Я специально сегодня пораньше встал, чтобы приготовить.