Книга После развода ты никто, страница 49 – Виолетта Вейл

На следующий день Инга прислала клубнику.

Не сама сначала. Курьер привез белую коробку с золотой лентой около четырех дня. Тамара принесла ее на кухню и поставила на стол так осторожно, будто внутри лежало что-то взрывоопасное.

— Для детей, — сказала она.

Алиса посмотрела на карточку.

«Варе и Мише. Пусть день будет слаще. И. Р.»

Две буквы.

И. Р.

Инга Рейнер.

Алиса долго смотрела на аккуратный почерк. Не печатный, не стандартная открытка из магазина. Личная. Продуманная. Очень изящная попытка пройти в детскую не через дверь, так через вкус, сахар и красивую упаковку.

— Убрать? — спросила Тамара тихо.

Алиса хотела сказать «выбросить».

Очень хотела.

Но сразу увидела, как это будет выглядеть со стороны. Мать запрещает детям подарок, потому что ревнует к юристу отца. Мать напряжена. Мать враждебна к людям из окружения Кирилла. Мать делает детей участниками конфликта.

Скучно, сказала она себе. Будь скучной для обвинений.

— Поставьте в холодильник, — сказала Алиса. — Детям скажем, от кого, если спросят. Не подаем как особый подарок.

— Поняла.

Тамара взяла коробку.

В этот момент в кухню вошла Варя. Увидела ленту, карточку, клубнику под прозрачной крышкой.

— Это нам?

Алиса повернулась.

— Да.

— От кого?

Тамара застыла.

Алиса ответила сама:

— От Инги Эдуардовны.

Варя подошла ближе.

— Она красивая.

— Клубника?

— Упаковка.

— Да.

Варя взяла карточку. Прочитала.

— Она нормально к нам относится.

Алиса услышала в этой фразе не оценку клубники. Защиту. Варя защищала любой кусок мира отца, даже если этот кусок был женщиной с папкой и холодными глазами.

— Возможно, — сказала Алиса.

Дочь насторожилась.

— Ты сейчас скажешь что-нибудь плохое?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это подарок тебе и Мише, а не повод говорить об Инге.

Варя не поверила. Но спорить не стала.

— Можно взять?

— После ужина.

— Папа разрешил бы сейчас.

— Может быть.

— Ты специально все делаешь не как папа?

Алиса устало улыбнулась.

— Иногда у нас просто разные решения.

— Из-за этого вы разводитесь?

Вопрос прозвучал внезапно. Тамара тихо вышла из кухни, оставив их вдвоем.

Алиса оперлась ладонью о край стола.

— Нет. Не из-за клубники.

Варя дернула плечом.

— Я не про клубнику.

— Я знаю.

— Тогда из-за чего?

Вот вопрос, к которому невозможно подготовиться. Не потому что нет ответа, а потому что любой ответ может стать ножом. Сказать «папа предал» — ударить по отцу. Сказать «мы перестали понимать друг друга» — соврать слишком гладко. Сказать «он решил уйти» — сделать себя брошенной и дать дочери новый страх. Сказать «мы оба виноваты» — взять на себя ложную половину того, что Кирилл делал тайно.

Алиса выбрала самое честное, что могла выдержать.

— Потому что мы с папой перестали быть честными друг с другом. Давно. И теперь это стало больно всем.

Варя смотрела на карточку.

— Он говорит, ты стала чужая.

Алиса не шевельнулась.

— Когда говорит?

— Не мне. По телефону. Инге.

Кухня стала слишком светлой.

Алиса медленно вдохнула.

— Ты слышала его разговор?

— Он был в кабинете, дверь не закрыл. Я шла за зарядкой.

— Что именно он сказал?

Варя тут же закрылась.

— Опять.

— Прости. Не буду допрашивать.

Дочь сжала карточку.

— Он сказал: «Она стала чужая, я больше не знаю, как с ней говорить». Вот и все.

Алиса почувствовала странную боль.