Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 29 – Натали Лин, Оксана Рэй

Вера молчит. Смотрит на меня. В глазах боль. Но не слабость.

— Ты угрожаешь мне? — тихо спрашивает она. — Пытаешься шантажировать тем, что дочь узнает правду?

— Нет. Я объясняю тебе реальность, — я делаю шаг к ней. — Если ты сейчас устроишь скандал, то пострадает не только Аня, но и Дима. И Егор, кстати, тоже. Ты готова разрушить жизнь всех детей ради своей гордости?

— А ты готов был врать им всю жизнь ради своего спокойствия? — парирует она.

Я замолкаю. Она попала в точку.

— Я же сказал тебе, что все решу, — начинаю злиться. Почему она упирается? Ничего не случилось, чтобы устраивать такие сцены.

— Поздно решать, Матвей. У тебя уже есть сын, и ты его никуда не денешь. А, что до Ани…, — она на секунду замолкает. — То с ней я поговорю сама, раз у тебя не хватает смелости. Так что приготовься к тому, что все узнают правду.

Матвей

Вера кладет руку на дверную ручку. Секунда и она выйдет в коридор, подойдет к детской, откроет дверь и одним ударом разнесет всю мою жизнь в щепки, которую я строил годами. Я вижу это так отчетливо, будто все уже случилось.

— Стоять, — говорю я жестко.

Голос режет воздух, как нож. Она замирает, но не оборачивается. Спина прямая, плечи развернуты. Она не боится. Это плохо. Испуганным человеком легче управлять, но Вера не из пугливых.

— Что еще? — бросает через плечо. Голос холодный.

— Ты действительно хочешь пойти сейчас в детскую, и начать объяснять восьмилетнему ребенку, что такое измена и внебрачные дети? — я подхожу ближе. — Готова смотреть в глаза дочери, когда она спросит, почему папа поступил именно так?

Она медленно поворачивается. В глазах арктическая стужа. Смотрит на меня, как на пустое место, которое вдруг заговорило.

— А ты готов смотреть в глаза сыну, который сидит в двадцати метрах отсюда, и делать вид, что он тебе никто? — отвечает она тихо, но каждое слово бьет под дых. — Готов молчать, пока твоя дочь считает его своим другом, даже не подозревая, что он тот, кто в скором времени окончательно отнимет у нее отца?

Я сжимаю челюсть до хруста.

— Я говорю не об этом, Вера. Я лишь прошу тебя об одном, — цежу сквозь зубы. — Заткнуть свои эмоции на один день. Двадцать четыре часа. Дай мне время решить вопрос без последствий для всех нас.

— Без последствий? — усмехается она. В глазах ни тени веселья. — У нас не получится без последствий. Не спустя девять лет лжи.

— Я прошу тебя не калечить детей, — я делаю шаг к ней. — Ты хочешь правды? Хорошо. Какая правда, Вера? Что девять лет назад у меня была баба, с которой я переспал? Что у меня есть сын? Ты думаешь, Ане это сейчас нужно?

— Аня моя дочь. Мне решать, что ей нужно, — отрезает она. — И я считаю, что она должна знать правду. Всю правду, Матвей.

— А Дима? — я достаю свой последний козырь. — Твой обожаемый сын, который сейчас на сборах за тысячу километров. Он тоже заслужил порцию правды? В один день с сестрой? Чтобы сравнять счеты. Или ты не думала о том, чтобы рассказать все и ему?

Вера молчит. Смотрит в упор, просчитывает варианты, ищет слабые места. Я знаю этот взгляд.

— Подожди, — она вопросительно изгибает бровь. — Ты сейчас угрожаешь мне Димой? Нашим с тобой собственным сыном? — тихо спрашивает она. — Правда?

— Я не угрожаю. Я напоминаю, что раз ты такая правильная, то у твоей правды не должно быть фильтров. Она должна бить по всем. И по тем, кто виноват, и по тем, кто просто стоял рядом.