Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 32 – Натали Лин, Оксана Рэй

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня что-то умирает. Вера в то, что он человек. Что в нём есть хоть капля совести.

Её нет. Абсолютно. Там пустота.

Я молчу. Смотрю на него и думаю о том, как я могла прожить с этим человеком столько лет. Как могла любить его. Как могла рожать от него детей.

В коридоре раздаётся шорох.

Мы оба замираем. Смотрим на дверь.

Слышим Анин голос. Она что-то говорит Егору, но слов не разобрать. Только интонации. Весёлые, беззаботные.

— Мам! — голос Ани звучит прямо за дверью.

Дверная ручка резко дёргается. Аня толкает дверь. Матвей не успевает среагировать, и она распахивается.

На мгновение я перестаю дышать.

— Мам, а мы можем проводить Егора, — говорит она. — Он до мамы не может дозвониться.

Я смотрю на неё и вижу, как её взгляд скользит по мне, потом по отцу, который стоит около меня.

— О, пап! А ты когда пришел?

— Недавно, Анют, — голос Матвея звучит ровно, даже ласково, но в нем сквозит напряжение. — Буквально пару минут назад зашёл.

— А-а, — тянет она, не совсем понимая, почему мы оба стоим в спальне как вкопанные, но не задаёт лишних вопросов. — Ладно. Я пойду пока собираться. Хотя, может, Егор сейчас дозвонится до мамы, и она его заберет. А-то она не отвечает. Егор, ты же попробуешь позвонить ей еще раз?

Тихие шаги. Затем Аня оборачивается. За её спиной с рюкзаком на плече стоит Егор. В одной руке стопка раскрасок, которые дала ему Аня. В другой ботинок, который он, судя по всему, собирался надеть. Он смотрит прямо на нас, и я вижу, как его лицо меняется.

Он открывает рот.

— Папа…

Вера

Аня замирает с круглыми от шока глазами. Её голова медленно поворачивается от Егора ко мне, потом к Матвею. Брови сходятся на переносице. Она явно не понимает, что происходит.

— Чего? — её голос звенит, как натянутая струна. — Егор, ты с ума сошел? Какой папа? — нервно усмехается она.

— Мой папа, — Егор показывает на Матвея рукой, в которой зажаты раскраски. — Вот же он. Пап, а ты чего здесь делаешь? Ты же говорил, что в командировке.

Тишина. Такая густая, что у меня закладывает уши.

Аня медленно поворачивается и подходит ближе к Егору. Оглядывает то Матвея, то меня.

— Папа? — её голос становится тонким, почти писклявым. — Он твой… он… почему он называет тебя папой.

Матвей молчит. Стоит как истукан, переводит взгляд с Ани на Егора и обратно. Я вижу, как ходят желваки на его скулах. Он не знает, что сказать. Сейчас у него явно нет готового ответа.

— Ань, — начинает он, но она тут же его перебивает.

— Нет, пап, ты скажи! — она почти кричит. — Почему он зовет тебя папой? Он же не может быть твоим сыном… он не может…, — ее голос срывается на последних словах.

Аня замирает. Смотрит на него. Потом на Егора. Потом снова на него.

— Он же не твой сын, папа? — шепчет она. — У тебя есть я. И Дима. И мама. Пап, он же шутит, да? Скажи, что он шутит!

— Аня, — я делаю шаг к ней, протягиваю руку. — Пойдём в комнату.

— Нет! — она отдёргивается, как от удара. — Не хочу в комнату! Хочу знать сейчас! Пап, скажи! Это неправда? Скажи, что это неправда!

Аня смотрит на него. Секунду. Две. Три. Потом переводит взгляд на Егора. Тот стоит растерянный, сжимая раскраски так, что края бумаги мнутся.

— Он не может быть моим братом! — голос Ани срывается на визг.