Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 68 – Наталья Ван

— Он не просто сволочь, — заключает мама, снимая очки. — Он преступник. И это твой билет к свободе, дочка.

Я фотографирую все, что она объяснила, все помеченные листы. Отправляю адвокату огромным архивом, и мои руки не дрожат.

Проходит примерно полчаса. Мой телефон разрывается. Елена Викторовна.

— Кристина Олеговна, — ее голос звучит так, будто она бежит марафон. — Вы это серьезно? Это... это же золотая жила! Настоящее дно! Откуда?

— Это не важно, — говорю я твердо. — Это можно использовать?

— Использовать, как доказательство нельзя, но я знаю куда теперь копать и как сделать так, чтобы можно было приобщить к делу, — она издает что-то среднее между смехом и криком. — Мы его уничтожим этим! Он умолкнет навсегда! Никаких больше справок о вашей невменяемости! Он будет умолять о мировом соглашении! Теперь вам точно нечего бояться, Кристина Олеговна. Мы его прижали. По-настоящему прижали. Я завтра же подам ходатайство об истребовании доказательств.

Я вешаю трубку и смотрю на маму с благодарностью. Она смотрит на меня с пониманием, заботой.

— Всё? — тихо спрашивает мама.

— Всё, — улыбаюсь я. — Мы его прижали.

Впервые за долгие месяцы я чувствую не облегчение. Я чувствую победу. Ещё не одержанную, но уже неизбежную.

Глава 41

Кристина

К моему удивлению, но спустя всего несколько дней мне уже назначили дату на психологическую экспертизу. И это не частная клиника, а государственная. Максим здесь бессилен. Он не сможет здесь ничего сделать.

Я оформляю все необходимые документы, заполняю согласия. Много согласий, и мне выдают мою карту с пометкой: “триста второй кабинет”.

Поднимаюсь на нужный этаж и осторожно стучу. Я знаю, что здорова, что не несу в себе угрозы для наших детей, но внутри все равно присутствует легкая нервозность.

— Добрый день, — тихо произношу, приоткрывая дверь комиссии.

— Здравствуйте, Кристина Олеговна?

— Да. Это я.

— Проходите.

Я делаю шаг вперед и сразу замечаю, что передо мной сидят три врача. Не один, как я предполагала, а сразу трое и становится еще больше не по себе.

— Не волнуйтесь. Мы с вами только побеседуем и сделаем пару тестов.

В кабинете пахнет антисептиком и строгостью. Я сажусь на жесткий стул и чётко, по делу, отвечаю на все вопросы. Представляюсь. Озвучиваю свой возраст. Рассказываю о работе. О том, что сплю нормально. Что панических атак никогда не было. Аппетит в норме. Работаю, воспитываю детей. Стресс? Да, конечно, развод. Но я справляюсь. Одна из врачей, женщина лет шестидесяти, с умными, внимательными глазами, кивает, делает пометки.

— Пройдёмся по кабинету? — предлагает она.

Я прохожу по прямой, касаюсь пальцем носа с закрытыми глазами. Всё чётко, ровно. Я успокаиваюсь. Из головы исчезает весь страх и неуверенность, а вместо них остается только холодная решимость.

— Кристина Олеговна, как вы думаете, почему ваш муж говорит о вашей “невменяемости”?

— Он хочет оттянуть момент развода и припугнуть меня тем, что если я не откажусь разводиться, то он сделает все, чтобы отнять у меня детей.

— Хорошо. Я вас поняла. Подождите, пожалуйста, в коридоре. Мы с коллегами сейчас посовещаемся, и я вынесу вам заключение. Также это заключение будет автоматически направлено в суд.

— Благодарю, — поднимаюсь со стула, выхожу в коридор и облегченно выдыхаю. Прокручиваю в голове, как я отвечала на вопросы, как выполняла все, что мне говорили, и последние сомнения рассеиваются. Я здорова. Я не угроза для своих собственных детей.