Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 4 – Наталья Ван

— Понимаю. Не совсем ясно, но понимаю, — говорю, а у самой в голове не укладывается, как такое могло произойти. — Но у бабушки сердце. Ей нельзя. Мы сначала сами разберёмся. Внутри семьи, — хотя в душе мне хочется все крушить. Как и ему. Хочется дать волю эмоциям. Показать, что я рассыпаюсь на части от одной только мысли, что все, чем я жила, оказалось ложью.

Он долго молчит. Сжимает зубы. Я вижу, как ходят скулы. Это в нем бурлит горячий, кипящий гнев, но он сдерживает его ради меня. Ради бабушки. Ради Киры.

— Хорошо. Но он не имеет права… Он… как…, — замолкает он так и не договорив.

— Я знаю, — останавливаю его, понимая, что сейчас не могу мыслить нормально. Все в голове смешалось. — Давай пока отложим этот разговор. Я еще…

— Я понял, мам, — тише говорит он, и его рука ложится поверх моей.

Я выхожу первой, ловлю глоток прохладного воздуха. Он кажется острее обычного. Холодней. На фоне внутреннего жара — почти ледяной. Саша идёт рядом. Молча. Мы поднимаемся по лестнице. Я достаю ключи, поворачиваю замок. И стоит двери открыться, как меня сбивает с ног мой маленький ураган.

Кира.

— Мамочка! У меня уже всё прошло! Голова больше не болит, честно-честно! Мы с бабушкой чай пили, я играла, мишку лечила! — тараторит она, потом поворачивается к брату. Сводит брови к переносице. — А почему Саша такой злой?

Она тянет меня за руку, обнимает, прилипает щекой к животу. Я рефлекторно улыбаюсь. На автомате. Внутри — пустота, боль, злость. Но она — моя девочка. Моя радость. Ради неё я должна держаться.

— Просто устали. Сейчас разденемся, и я всё расскажу. Потом почитаем твою любимую книжку. Про енота и выпьем лекарство.

— Ура! — она прыгает, хлопает в ладоши и убегает в комнату. — Бабушка! Мама вернулась!

Я вешаю куртку, снимаю обувь, смотрю на Сашу. Он напряжён, как струна.

— Спасибо, — говорю тихо. — Что рядом.

Он только кивает, а затем уходит в свою комнату и закрывает дверь. И я его понимаю. Ему так же, как и мне, требуется время, чтобы принять новую реальность. Только он может показывать свои эмоции, а я нет.

Я прохожу в гостиную. Мама сидит в кресле, укрытая пледом, и листает журнал. Потом поднимает голову, смотрит на меня с теплотой.

— Как клиника? Уточнили что-то?

— Да, подтвердили, что у Саши сильная пищевая аллергия. Я распечатаю результаты и покажу потом тебе. Надо будет ещё к гастроэнтерологу, но в целом понятно. Как Кира?

— Как егоза. Такое ощущение, что совсем не болеет, но глаза все равно видно, что больные.

— Хотя бы температуры нет, а это уже хорошо.

Я слышу, как ровно звучит мой голос. Словно я читаю чужой текст. Она кивает.

— Я рада, что с Сашкой разобрались. Ему ведь плохо было. Наконец-то точка поставлена.

— Да. Осталось пропить лекарства, еще пара обследований и все.

Я сажусь рядом. Не прижимаюсь, хотя мне это сейчас было бы необходимо. Просто дышу рядом. Она гладит мою руку.

— Ты у меня сильная. Всё будет хорошо.

Я молчу. Не могу ни кивнуть, ни возразить. Просто молчу, потому что если скажу хоть слово, то сорвусь. Заплачу. Дам волю эмоциям, чем напугаю не только Киру, но и маму.

Кира прибегает, сжимая в руках книжку.

— Мам, почитаем?

Я вытягиваю руки. Обнимаю её, сажаю на колени.

— Конечно. Давай вместе.

Мы читаем. Она хохочет в нужных местах, переживает, когда енот теряется в лесу, и аплодирует, когда мама находит его.