Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 41 – Наталья Ван

— Ты сама это сказала! — её голос становится громче, визгливее. — Запомни свои слова! Потому что когда придут результаты, ты поймешь, что вру здесь не я! И надеюсь, что хотя бы тогда тебе станет стыдно за всё, что ты делаешь! Ты разрушаешь семью! Нашу! Свою! Возможно, мою! Ты помогаешь негодяю уйти от ответственности!

Она кричит. Но её крик не задевает меня. Не пробивает ту ледяную скорлупу, в которую я себя заключила. Я думаю не о том, что будет, если он действительно отец. Я думаю о том, как она это провернула. Какой сложный, изощренный механизм лжи она запустила. И почему она так уверена в том, что отец именно Женя.

Мы подъезжаем к клинике. Современное здание, вывеска, парковка. Без пафоса, но солидно.

— Пошли, — резко говорит София, выходя из машины. — Что ты смотришь?

— Мы дождёмся Женю.

Она замирает, оборачивается. Её лицо выражает полное недоумение и раздражение.

— Чего? Его-то нам зачем ждать?

— За тем, что так надо, София. Без него никто не сможет взять его ДНК. Или ты предлагаешь взять ДНК первого встречного для анализа на отцовство?

Она громко, демонстративно цокает языком, разворачивается и идёт к входу, гордо задрав подбородок. Я следую за ней, чтобы не выпускать ее из вида.

Внутри та же стерильная, тихая атмосфера, что и везде. За стойкой сидит девушка-администратор с профессиональной улыбкой.

— Здравствуйте, нам нужно провести неинвазивный тест ДНК на установление отцовства, — говорю я, прежде чем София успевает открыть рот.

— Да, конечно. Заполните, пожалуйста, согласие и анкету, — девушка протягивает папку с документами.

София закатывает глаза, но молча подходит к стойке и хватает свою пачку бумаг. Мы садимся в углу холла. Я пробегаюсь глазами по документам. Всё стандартно: согласие на обработку персональных данных, согласие на забор венозной крови, информация о методе. Всё четко, прозрачно. Здесь, кажется, нельзя подделать пробирку или перепутать образцы. Система штрих-кодов, двойной контроль.

Дверь открывается, и в холл входит Женя. Он в легкой куртке, лицо напряженное, сосредоточенное. Он не смотрит на Софию. Его взгляд сразу находит меня.

— Что нужно сделать? — он подходит к нам. Его голос спокоен, но в нем слышна стальная решимость. Он не играет. Так не играют, когда блефуют.

— Заполнить согласие. И вот это, — я протягиваю бумаги, которые взяла для него.

Он кивает, берет ручку и начинает быстро, разборчиво заполнять поля. Его почерк твердый, уверенный. Рука не дрожит. Он вписывает свои данные, указывает мой телефон как запасной. Ставит внизу свою размашистую подпись. Всё делает на автомате, будто готовился к этому.

— Можете проходить к седьмому кабинету. Вас вызовут, — говорит администратор, когда все бумаги собраны.

Мы подходим к заветной двери, садимся на диван напротив нее. Женя рядом со мной. Он не пытается меня обнять или взять за руку. Он просто сидит, излучая молчаливую поддержку и готовность. София сидит чуть в стороне, смотрит в телефон, но я вижу, как нервно она постукивает ногой по полу.

— София Логинова, Евгений Стрельцов, пройдите, пожалуйста, в седьмой кабинет, — раздаётся голос одной из медсестер.

Они встают почти одновременно. Женя бросает на меня короткий взгляд. София проходит мимо, не глядя.

Я остаюсь одна в холле. Сердце не просто колотится. Оно замирает. Перестает биться. Я смотрю на дверь кабинета номер семь, и, кажется, сейчас из-за неё выйдет не медсестра, а судья с приговором. Время растягивается, становится резиновым, липким.