Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 38 – Наталья Ван

С Андреем мы встречаемся в безликой кофейне у вокзала. Он выглядит повзрослевшим, усталым.

— Привет, как Софа? — спрашивает он после неловких светских фраз.

— Сложно, — честно говорю я. — У нас… у нас с ней серьезный конфликт. Она влипла в какую-то историю, врёт, и я пытаюсь понять почему. Что с ней вообще происходит?

Андрей вздыхает, крутит в руках стаканчик.

— Софа всегда была… сложной. Гениальной в своём роде. Если она что-то хотела, она это получала. И не важно, как. Она могла разыграть такую драму, что все вокруг бегали и исполняли ее капризы. Помню, она хотела, чтобы я бросил институт и уехал с ней куда-то на север. Я не мог. Сама знаешь, что у меня в семье ситуация была не очень. Так она устроила мне истерику, сказала всем, что я её изнасиловал и бросил. Меня тогда чуть не выгнали с учебы. Мама долго плакала. Бабушка загремела в больницу. Всё было очень серьёзно. Потом, конечно, она “передумала” и сказала, что это была шутка. Но осадочек… последствия ее поступка. В общем, думаю, ты понимаешь.

У меня внутри все холодеет.

“Сказала всем, что я её изнасиловал”.

— Значит, ты уехал тогда…

— И по этой причине тоже. Не хотел связываться. Да и моим так было куда проще.

— То есть она способна на… на подобные инсценировки?

Он смотрит на меня с легкой жалостью.

— Карина, не говори, что ты никогда не видела и не знала эту ее сторону? Да, она же актриса. В плохом смысле слова. Если ей нужно что-то получить или кого-то наказать, она подстроит всё так, что сам чёрт поверит в ее слова. У неё в голове своя реальность, и она всех в нее затягивает. Я вырвался, слава богу, но мне жаль, что и ты сейчас замешана в ее играх. Хоть я и не знаю всего, но могу предположить, что это нечто ужасное. Она с родными, наверное, еще изощреннее играет, чем с такими как я.

Я вспоминаю про заявление, про родителей, про то, как безоговорочно они верят ее словам. Как я чуть было не поверила в ее ложь, и становится по-настоящему страшно. Она больна? Что с ней не так?

— Я не знала. Правда, не знала. Столько лет я жила с ней под одной крышей и даже не подозревала, что она…, — мой голос надламывается.

— Не переживай. Когда такие, как она, начинают свою игру, то сам не замечаешь, как становишься ее участником, а вот вырваться… Это уже практически нереально.

Это не доказательство того, что все ложь. Но подтверждение. Подтверждение того, что она не сошла с ума именно сейчас. Она всегда была такой. Просто теперь её мишенью стали я и Женя.

— Спасибо, Андрей, — говорю я, вставая. — Ты сильно помог. Просто… пониманием и тем, что открыл мне глаза на то, какой она может быть.

— Береги себя, — говорит он на прощанье. — С ней шутки плохи.

Я выхожу на улицу, и мысли гоняются по кругу. Актриса. Инсценировки. И теперь заявление. Нужно что-то делать. Нужно действие, которое выбьет у неё почву из-под ног, но какое именно?

Карина

В руке звонит телефон. После затяжных дней молчания. После десятков визитов в полицейский участок. После встречного заявления за клевету. После сотен показаний, которые мы с Женей дали по поводу ее заявления.

Он снова звонит и на экране появляется ее номер. Номер, который я предпочла бы забыть.

Делаю вдох и беру трубку.

— Карина, — голос Софии, неестественно ровный, без привычных слёз. — Ты хочешь знать правду? Правду про твоего мужа? Приезжай. Прямо сейчас. Я скину тебе адрес. Там всё станет ясно, — говорит она быстро и бросает трубку. Через секунду приходит геометка. Клиника. Частная, дорогая.