Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 34 – Наталья Ван

Возвращаюсь на кухню, смотрю в окно на пустой двор.

— Думаешь он…

— Уже, — отвечаю Карине, наблюдая за тем, как его старый внедорожник заруливает во двор, с визгом тормозов. — Карина, прости, но, кажется, ты единственный нормальный человек в вашей семье. И я удивляюсь, как так вышло.

— Может, я не их дочь? — пытается шутить она, и я невольно улыбаюсь. Мы впервые расслабляемся. Не думаем о плохом и просто доверяем друг другу.

— Это многое бы объяснило, — подшучиваю я и тут же слышу стук в дверь квартиры.

Иду в коридор. Открываю. На пороге Виктор Иванович, его лицо налито кровью, кулаки сжаты. Он даже не пытается выглядеть сдержанным.

Я выхожу к нему. Стою с ним на площадке. Вечер, сумерки, из-за дверей соседей доносится запах ужинов и звуки телевизоров. Идиллия, на фоне которой сейчас разыграется очередной акт нашего семейного цирка. Он видит меня, останавливается в пяти шагах. Дышит тяжело, как бык.

— А, вышел! Не спрятался в норке!

— Виктор Иванович, — киваю я спокойно. — Что на этот раз привело вас в столь поздний час?

— Ты ещё спрашиваешь?! — он делает шаг вперёд. — Ты моей дочке угрожать вздумал? Избавиться от ребёнка велел? Да я тебя сам…

Я не отступаю. Просто медленно достаю из кармана диктофон. Поднимаю его так, чтобы он видел. Нажимаю кнопку. Небольшой красный огонек загорается в полутьме. Его взгляд цепляется за маленький черный корпус. Ярость на его лице смешивается с недоумением.

— Что это? Игрушки?

— Это диктофон, Виктор Иванович, — говорю я ровным, бесстрастным голосом, как будто объясняю клиенту условия договора. — Всё, что вы сейчас скажете, будет записано. И после одного неосторожного, угрожающего слова эта запись мгновенно окажется у адвоката. А у него, между прочим, уже есть кое-какие материалы по вашим… коммерческим операциям, которые вы вели не совсем честно. И по тем налогам, которые вы благополучно “забывали” платить, — я не повышаю голос.

Я не ухмыляюсь. Просто излагаю факты. Факты, которые я узнал не сегодня. О его грязных делах шептались давно, я просто имел неосторожность пару раз услышать и запомнить. На всякий случай. На именно такой случай. Его лицо меняется. Багровая ярость сползает, обнажая сначала изумление, потом замешательство, а потом трусливую, паническую злобу. Он не ожидал такого поворота.

— Ты… ты что, шантажировать меня вздумал? — вырывается у него, но в голосе уже нет прежней мощи. Есть попытка сохранить лицо.

— Это не шантаж, — поправляю я. — Это информирование. Вы приехали ко мне на порог с угрозами. Я защищаюсь. Всё в рамках закона. Ваши проблемы с этим законом, как я понимаю, довольно крупные. Так что давайте без угроз. Это не сработает. Тем более у вас нет причин вести себя со мной подобным образом.

— Ты… ты сказал Софии…

— Я ничего не говорил вашей дочери. Она меня не интересует. Я женат на Карине и люблю ее. А если у вас есть сомнения, то я бы рекомендовал вам проверить голову Софии. По всей видимости, она живет в каком-то другом мире.

Он стоит, тяжело дыша, его взгляд мечется от моего лица к диктофону и обратно.

— Тварь… Думаешь, ты сможешь…, — шипит он, но уже тихо, почти про себя.

— Записывается, — напоминаю я, показывая на мигающий огонек. — Продолжайте, если хотите пополнить досье.

Он делает шаг назад. Потом ещё один. Его спина упирается в стену.