Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 32 – Наталья Ван

Глаза заливает горячей, бессильной влагой. Я быстро их вытираю. Нет. Я не буду плакать. Я не та, кто плачет. Я та, кто действует. Если их спокойствие — это новый уровень игры, то я должна играть грязнее. Наглее.

У меня под сердцем ребенок. Мой козырь. Но пока он не родился, он абстракция. Нужно что-то более острое. Более реальное. То, что заставит нашего отца вспомнить, что он, вроде как, мужчина и глава семьи. То, что заставит мать забыть о любых попытках полюбовно договориться с Кариной и снова ринуться в бой, защищая свою несчастную, беременную дочь.

Мысль приходит мгновенно, готовая, отточенная годами наблюдений за их слабостями.

Я завожу машину и еду к родителям. Мысли лихорадочно крутятся, складываясь в новую историю. Она должна быть проще предыдущей. Без сложных монтажей и скриншотов. Просто крик о помощи. Я влетаю в дом, не снимая куртку.

— Мама! Папа!

Они сидят на кухне, пьют чай. На их лицах усталость и растерянность после последнего скандала. Идеальный фон.

— Что случилось, дочка? — мать вскакивает, её лицо сразу искажается тревогой. Отец лишь тяжело смотрит на меня. Я позволяю голосу задрожать. Не так, как в кафе с Кариной, с холодным расчётом. Сейчас я должна быть настоящей. Настоящей жертвой.

— Он... он был у меня. Женя. Он приходил ко мне, — мама ахает. Отец медленно ставит кружку на стол.

— И что? Он готов развестись с Кариной и взять на себя ответственность за вашего ребенка?

— Нет…, — я качаю головой и делаю шаг назад, будто мне страшно даже вспоминать. — Все намного хуже. Он сказал... он сказал, что этот ребенок ему не нужен. Что я должна... должна от него избавиться. Что он заплатит за всё. За клинику, за молчание. Только чтобы я не портила ему жизнь.

Это чистой воды бред. Даже в моем воспаленном мозгу это звучит неправдоподобно. Но я смотрю на отца и вижу, как в его глазах загорается знакомая, тупая ярость. Он верит не словам, а образу. Зять, испортивший одну дочь, теперь хочет избавиться от второй. Это вписывается в его картину мира.

— Что?! — его рёв заставляет меня вздрогнуть, сжаться в тугую пружину. Он вскакивает, и стул с грохотом падает на пол. — Как он СМЕЕТ?! Заставлять мою дочь идти на такой шаг!

— Витя, успокойся! — кричит мама, но её глаза уже полны слез. Не из-за моих страданий. Из-за нового удара по хрупкому фасаду семьи. — Софочка, милая, ты уверена? Может, ты не так поняла?

— Мама, он был такой... холодный, — я обнимаю себя за плечи, голос превращаю в шепот. — Он кричал, что у него есть связи, что я ничего не докажу. Что если я не соглашусь... он найдёт способ заставить меня. Я так испугалась…, — всхлипываю я.

Последняя фраза делает свое дело. Отец хватается за телефон.

— Всё. Хватит. Я сейчас же поговорю с твоей сестрой. А потом с ним.

— Папа, нет! — я вцепляюсь ему в руку, играя в самоотверженность. — Не надо! А если... если он разозлится и сделает что-то такое, от чего я потеряю нашего ребенка?! — этот наигранный страх заставляет его вспыхнуть. Он вырывает руку.

— Пусть попробует! Я покажу этому выродку! Он думает, что может безнаказанно уродовать жизни моих детей? Не позволю!

Он уже набирает номер. Не Жене. Карине. Как обычно, заходит издалека. Пытается открыть ей глаза на ее мужа, и это еще лучше. Она опять начнет сомневаться.