Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 22 – Наталья Ван

— Хуже. Тест на беременность.

В трубке опять гробовая тишина, а потом тихий неразборчивый мат.

— Воу. А вы-то при чём тут? Пусть мужика своего радует. Или вы... им свечку держали?

— Она сказала, что ребёнок... мой, — я стискиваю зубы.

На другом конце провода полный штиль. Потом слышу, как Ваня тяжело выдыхает, и его голос становится серьёзным, сосредоточенным.

— Твою ж мать! И... че теперь? Разводитесь уже?

— Не знаю.

— А Каринка? Истерику устроила, наверное? Как она вообще? Такой удар. Ее явно выбило из колеи.

— Не совсем. Точнее так, но…, — признаюсь я. — Я просто вижу, что она сомневается. Но не знаю, что делать. Как пробить эту стену. Она вроде и со мной. И верит мне, но в ее глазах сомнение. Не знаю, как это объяснить. Я просто это вижу и все тут.

Слышу, как друг закуривает на том конце.

— Но ты же... ты же не спал с её сестрой? Ведь нет?

— Нет, — говорю я довольно жестко, вкладывая в это слово всю свою ярость и уверенность. — Ты же меня знаешь.

— Ну да, — соглашается он после паузы. — На тебя не похоже. Баб своих ты всегда на расстоянии держал, пока не нашёл свою единственную. Но это... это не меняет того, что Карина всё равно сомневается. Понимаю её, честно. Тут любой бы усомнился. Может, не показал бы этого, но точно бы усомнился.

— Да, я понимаю ее и не осуждаю. Я вижу, как ей тяжело, — говорю я, и голос надламывается. — Она... она разрывается между нами.

— Понятное дело, — вздыхает он. — Такой “подарок” не может пройти бесследно. Слушай, а ты точно-точно не спал с ее сеструхой? Может, разок? Дело-то нехитрое. Затуманилось всё...

— Да иди ты к чёрту! — рычу я в трубку. — Я бы её никогда не коснулся! Никогда!

— Ладно, ладно, не кипятись. А помнишь, в том баре? Месяца три назад? Мы сидели с парнями, а она с какой-то подружкой к нам присоседилась. Тебя тогда так накрыло, что ты на ногах еле стоял.

Я замираю. Вспоминаю. Да, был такой вечер. Сложный проект закрыли, отметили. Я действительно перебрал. Помню её лицо, возникшее из полумрака бара. Помню её навязчивый смех. Помню, как мне стало не по себе, как я почувствовал, что надо уходить.

— Я отчетливо помню тот вечер, — говорю я медленно. — Я хоть и был пьян, но я сразу вызвал такси и уехал домой. К Карине. Она меня в душ потом засунула. Я просто физически не мог... Не мог быть с кем-то ещё в тот вечер. Исключено.

— Тогда, братан, история твоя пахнет очень странно. Похоже, тебя подставляют в чём-то очень грязном. Не знаю уж, чем ты ей так приглянулся, раз она, как чокнутая, решила захапать тебя себе, но чувствую, что придется тебе нелегко. Тут я могу тебе только посочувствовать.

— Я разберусь. Не оставлю все как есть.

В дверь раздаётся резкий, настойчивый стук. Не звонок. Стук. Твёрдый, уверенный.

Сердце снова замирает, а потом начинает биться с бешеной силой. Карина. Она вернулась. Всё же решила, что вместе мы справимся. Отчаяние сменяется стремительной, ослепительной надеждой.

— Вань, всё, потом поговорим, — быстро говорю я в трубку. — Кажется, она пришла.

— Держись, — слышу его напутствие, и связь обрывается.

Я почти бегу к прихожей, сметая всё на своём пути. Мозг уже рисует картину, как она стоит на пороге, уставшая, с красными глазами, но она здесь. Я её обниму. Ничего не буду говорить. Просто обниму.