Книга Измена. Верни мне нас, страница 25 – Елена Валерьева

Лена не считала себя злодейкой.

Наверное, никто из таких женщин себя злодейкой не считает.

Она была молодой, красивой и достаточно умной, чтобы понимать правила игры, но не настолько глубокой, чтобы задавать себе неудобные моральные вопросы до того, как станет поздно.

Когда она пришла работать к Игорю, он сразу произвел на нее впечатление.

Конечно, не только как мужчина. Такие, как он, производят впечатление всем комплектом: деньги, уверенность, усталый взгляд сильного человека, в котором женщины часто любят видеть скрытую ранимость исключительно для себя. А еще — женат. А значит, автоматически более желанный для определенного типа молодых женщин: раз его уже выбрали, значит, качественный.

Лена сначала просто старалась понравиться.

Работать хорошо. Быть удобной. Быть вовремя. Быть красивой ровно настолько, чтобы это считалось ухоженностью, а не агрессивным флиртом. Но Игорь не реагировал.

И это, конечно, только раззадоривало.

Она видела его каждый день — раздраженного, собранного, уставшего, иногда молчаливого до жесткости. Видела, как он курит у входа после тяжелых переговоров. Как трет пальцами переносицу, когда голова уже не выдерживает. Как смотрит в телефон перед звонком домой с выражением человека, которому надо не поговорить, а снова исполнить роль.

И вот тут Лена решила, что все понимает.

Жена его не ценит. Дома холод. Он несчастен, но благородно терпит ради семьи. А она, Лена, как раз может стать той самой легкостью, теплом, восхищением, отдыхом, которого ему так не хватает.

Удивительно, как часто женщины умудряются перепутать мужскую слабость с глубокой неудовлетворенной душой.

Первый раз все случилось после корпоратива.

Игорь был пьян ровно настолько, чтобы усталость стала мягче, а границы — слабее. Лена была внимательна, красива, вовремя рядом. Он посмотрел на нее иначе. Она — не отвернулась.

Дальше история была до скучного банальной.

Только Лена тогда не считала ее банальной.

Она считала, что у них связь.

Особенная.

Потому что иначе слишком больно признавать, что ты просто удобный эпизод в чужом кризисе.

Она писала ему сообщения не из великой пошлости. Не потому, что хотела унизить жену. Она вообще почти не думала о жене как о живом человеке. Это, наверное, и есть главная моральная деградация в таких историях: человек по ту сторону брака перестает быть конкретной женщиной с телом, памятью, усталостью, детьми, совместной жизнью. Он превращается в абстрактную преграду. В роль. В законную супругу.

А Лена была уверена, что с Игорем происходит что-то важное.

И когда он однажды резко оборвал все, она сначала не поверила.

Потом обиделась.

Потом разозлилась.

Потом плакала в туалете так, будто потеряла любовь.

Хотя на самом деле потеряла только иллюзию своей исключительности.

Она не была главной женщиной его жизни.

Не была будущим.

Не была даже переломным этапом.

Была симптомом.

И это, пожалуй, самая унизительная роль в любой любовной схеме.

Алла не позвонила мне сразу.

И это было плохим знаком.

Потому что в юности, когда у нас не было денег, зато было много наивности, мы договорились о простой вещи: если одна из нас когда-нибудь по-настоящему сломается, вторая узнает об этом первой. Не мужчины, не работа, не случайная знакомая, не собственная гордость — именно другая.