Книга Собственность жестокого, страница 78 – Хельга Дюран

— Это вы убили папу?

Я не знала, как теперь называть человека, который меня вырастил, но пока что для меня ничего не изменилось. Игорь Лебедев — мой отец. Мой отец… Папочка…

— Лариса долго выбирала, кого отправить на дело. Это мог бы быть и я. Приказала бы, и я бы пошёл как миленький. Но к счастью, мои руки чисты перед тобой и богом. Влад и Саймон его грохнули. И всю охрану перебили тогда. Я думал, Лариса остановится на этом, что отомстив своему мужу, она успокоится, но её понесло. Она решила уничтожить всех бандитов в городе и Мирона тоже. Прости, что я не смог предотвратить эту войну, девочка.

Не в силах больше слушать Бугра, я поднялась со стула и отошла к окну. На улице горел фонарь, но было ни черта не видно, кроме пожарной лестницы, но я всё смотрела в него и смотрела…

Даже мне не удалось предотвратить эту войну, чего уж говорить о Бугре.

Бедный папа… Господи, теперь понятно, почему он больше не женился.

Про маму вообще подумать страшно. Невозможно такое пережить и не свихнуться. Со мной такого не случилось, но мне кажется, что я уже немного чокнулась, озлобилась. Иначе откуда во мне столько жестокости, боже?

Теперь мне всё стало ясно. Всё встало на свои места. Все мои вопросы нашли свои ответы, пазл сложился, все недостающие элементы были на месте. Почему мама не рассказала мне тогда, когда мы с ней рыбачили об этой страшной истории? Боялась ранить мои чувства или что я догадаюсь, что это она папу убила?

Как жаль, что Руслана нет рядом, и некому меня обнять, но ничего, я справлюсь. Ради ребёнка.

Мама не хотела меня рожать, сказала, что любит, когда была одной ногой в могиле, а мне повезло — мой ребёнок желанный, я люблю его уже сейчас.

Мне вообще везёт, если так разобраться.

— А мой настоящий отец? — очнулась я наконец и развернулась к Бугру. — Кто он?

— Лариса сама не знала. Насильников было много. И они все мертвы. Не думай об этом, Ульяна. Зачем тебе?

— Как ваше настоящее имя? Я не знаю, простите…

— Анатолий Бугров.

— Чем планируете заниматься дальше, Анатолий?

— Без понятия… Идти мне некуда, сама понимаешь. Ни семьи, ни дома, ни документов. Чёрт, когда я вышел из тюрьмы, у меня был хотя бы паспорт и пятнадцать тысяч рублей. А теперь только пустота на сердце от потери любимой женщины и дырка в боку. Ты позволишь мне похоронить её? Дай мне сутки, я смогу подняться! Прошу, Ульяна, позволь мне проводить Ларису в последний путь!

Так странно… Пока я жила у мамы Бугор мне и пары слов не сказал, а сейчас его как будто прорвало. Не похож он был на дешёвого актёришку. Всё, что он мне сейчас рассказал, шло от сердца. Может, было ошибкой ему верить, но я поверила. От моего решения зависело, будет этот человек жить дальше или умрёт, и я его приняла.

— Я сообщу вам о дате и времени маминых похорон, — пообещала я Бугру. — Поправляйтесь! Если вам что-то нужно, говорите.

— Нет, спасибо, — покачал он головой. — Я жив — этого достаточно. Как Мирон? Он поправится? — неожиданно спросил он.

— Я надеюсь, — невесело улыбнулась я и зашагала к двери.

— Ульяна! — окликнул меня уже в дверях Бугор, и это заставило меня притормозить. — Никому не верь. Нельзя. И будь осторожна. Если объявится кто-то из наших, убей, не раздумывая.

— Спасибо! — коротко бросила я и вышла из палаты.