Книга Не твоя игрушка, страница 33 – Лера Титова

Охрана пропустила меня без вопросов. На пятидесятом этаже, в приёмной, секретарша — новая, молоденькая, — попыталась улыбнуться, но, увидев моё лицо, осeклась.

— Артур Дмитриевич, вас ждут.

— Знаю.

Я открыл дверь в кабинет отца.

Он сидел за огромным дубовым столом. Седой, подтянутый, в костюме за несколько миллионов. Перед ним лежали какие-то бумаги, но он не смотрел на них. Он смотрел на меня. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

Мать сидела на диване у окна. Бледная. С покрасневшими глазами. Плакала. Она всегда плакала, когда отец вызывал меня «на разговор». Это был ритуал. Отец орал. Я огрызался. Мать плакала. И ничего не менялось.

— Сядь, — приказал отец.

Я сел. Не в кресло напротив — на диван, рядом с матерью. Она сжала мою руку. Её пальцы были холодными.

— Посмотри на себя, — начал отец. Голос был тихим. Это было хуже крика. Крик означал эмоции. Тишина означала холодную, расчётливую ярость. — Ты посмотри на себя. Синяки. Кровоподтёки. Разбитое лицо. Ты выглядишь как уличный хулиган.

— Я боксирую. Ты знаешь.

— Боксируешь? — Он встал. Подошёл к окну. Сложил руки за спиной. — Вчера ты не боксировал. Вчера ты дрался. В публичном месте. При свидетелях. С Максимом Орловым. Ты знаешь, кто его отец?

— Знаю. Конкурент.

— Не просто конкурент. Он входит в совет директоров. Он владеет пятнадцатью процентами акций, которые я пытаюсь выкупить последние два года. И теперь он звонит мне и говорит, что его сын с разбитым носом в больнице. Из-за тебя. Из-за моего сына.

— Я не знал, что ты всё ещё пытаешься с ним договориться.

— О, ты многого не знаешь. Ты вообще ничего не знаешь, кроме своего ринга, своих тачек и своих девок.

Я сжал челюсти. Мать сильнее сжала мою руку — молча, предупреждая. Я промолчал.

Отец повернулся. Его глаза — такие же тёмные, как мои, — сверлили меня.

— Из-за чего была драка?

— Личное.

— Личное? — Он усмехнулся. — Личное — это когда ты не поделил с кем-то женщину. Я прав?

Я молчал.

— Я прав, — повторил он. — Эта девушка. Ася. Которая пропала полгода назад. Которая вернулась и теперь крутит и тобой, и Орловым. Из-за неё? Из-за какой-то... — он сделал паузу, подбирая слово, — ...какой-то шлюхи?

— Не смей.

— Что?

— Не смей её так называть.

Отец удивлённо поднял бровь.

— Ты защищаешь её? Передо мной? Ты, который никогда никого не защищал?

— Она не «какая-то шлюха». Она — женщина, которую я люблю.

— Любишь? — Отец рассмеялся. Смех был сухим, неприятным. — Ты не знаешь, что такое любовь. Ты знаешь только похоть. Ты трахаешь всё, что движется, с восемнадцати лет. Ты думаешь, я не знаю? Мне докладывают. Каждая твоя выходка. Каждая девка. Каждый скандал.

— Это моя жизнь.

— Это моя фамилия! — Он ударил кулаком по столу. Мать вздрогнула. Я — нет. — Ты носишь мою фамилию! Ты — наследник «Воронов-холдинга»! А ты устраиваешь драки в клубах из-за бабы! Ты позоришь меня! Ты позоришь семью! Ты позоришь всё, что я строил тридцать лет!

Он тяжело дышал. Я смотрел на него. Когда-то я боялся этого человека. Когда-то его крик заставлял меня сжиматься. Но сейчас — нет. Сейчас я видел перед собой просто злого старика, который потерял контроль над наследником и не знал, что с этим делать.

— Ты закончил? — спросил я.

— Нет. Я хочу, чтобы ты прекратил. Это всё. Колледж. Драки. Эта девушка. Ты возьмёшься за ум. Снимешь татуировки. Войдёшь в семейный бизнес. Или...