Книга Не твоя игрушка, страница 32 – Лера Титова

— Я не знаю, смогу ли простить тебя, — сказала я. — За ту ночь. За «игрушку». За всё.

— Я не прошу прощения прямо сейчас. Я прошу шанс. Один. Чтобы доказать.

— Доказать что?

— Что я достоин тебя.

Он встал. Обогнул стол. Подошёл ближе. Я тоже встала — автоматически. Мы стояли в узком проходе между стеллажами. Между нами было сантиметров двадцать. Я чувствовала его запах — всё тот же, сводящий с ума. Хвоя. Кожа. Артур.

— Ты достойна всего, — сказал он тихо. — Не меня. А всего мира. Но я хочу быть рядом, когда ты это поймёшь.

Он протянул руку. Заправил прядь волос мне за ухо. Его пальцы коснулись моей щеки — легко, почти невесомо. По коже пробежали мурашки. Я замерла. Он наклонился. Ближе. Ещё ближе. Его дыхание было на моих губах. Я видела его глаза — тёмные, с золотыми искорками. Я чувствовала его тепло. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. И боялась этого одновременно.

И тут дверь библиотеки хлопнула. Кто-то вошёл. Я вздрогнула. Отступила. Момент был разрушен.

— Мне пора, — сказала я. — Пары.

— Ася...

— Я подумаю. О том, что ты сказал.

Я схватила рюкзак и быстро пошла к выходу. Сердце колотилось где-то в горле. Он не пошёл за мной. Я чувствовала его взгляд спиной. И знала: он смотрит. И ждёт.

Вечером я сидела дома. Одна. Виски во льду. Мысли — в беспорядке. Телефон завибрировал. Артур.

Артур: Спасибо, что выслушала. Для меня это важно.

Я прочитала. Набрала ответ: «Я подумаю». Стёрла. «Спасибо, что не давил». Стёрла. «Ты действительно меняешься». Стёрла.

В итоге не ответила ничего. Просто отложила телефон. Допила виски. И долго сидела в темноте, глядя на огни города.

Они оба боролись за меня. Один — силой и бриллиантами. Другой — словами и терпением. И я не знала, кто победит. Но одно знала точно: я больше не позволю никому называть меня игрушкой.

Я сама решу. Сама выберу. Сама определю свою судьбу.

Но не сегодня. Сегодня я ещё не готова.

Телефон разрывался с семи утра.

Я лежал в постели, глядя в потолок, и не отвечал. Экран загорался снова и снова: «Отец». «Отец». «Отец». Пять пропущенных. Потом сообщение. Короткое. Как выстрел.

Отец: Будь в офисе в девять. Без опозданий.

Я знал, что это будет. Знал с того момента, как мой кулак впечатался в скулу Макса. У старика везде были глаза и уши. Кто-то из клуба доложил. Кто-то из «друзей семьи». Кто-то, кто хотел выслужиться. Неважно. Важно было то, что через час мне предстояло стоять перед человеком, который ненавидел меня за всё, что я делал. И за то, кем я был.

Я встал. Принял душ. Посмотрел в зеркало. Синяк на скуле расплылся в жёлто-фиолетовое пятно. Пластырь на брови. Разбитая губа. Выглядел я как после боя без правил. Что, собственно, и было правдой.

Оделся. Чёрная рубашка, джинсы. Никаких костюмов. Отец требовал «соответствовать», но я давно плюнул на его требования. Если он хотел меня видеть — пусть видит настоящего. С татуировками. С синяками. С тем, кто я есть.

«Мерседес» завёлся с пол-оборота. Я выехал из подземного паркинга и направился в центр. Офис «Воронов-холдинга» находился в небоскрёбе из стекла и стали — пятьдесят этажей надменности и пафоса. Я ненавидел это место. Оно пахло деньгами, ложью и страхом. Отец построил империю на этом. И хотел, чтобы я стал её частью. А я не хотел. Никогда не хотел.