Книга Не твоя игрушка, страница 34 – Лера Титова

— Или что?

— Или ты мне не сын.

В комнате повисла тишина. Мать закрыла лицо руками. Я смотрел на отца. На его покрасневшее лицо. На его дрожащие руки. На его глаза — полные ярости. И видел человека, который никогда меня не понимал. И никогда не поймёт.

— Ты уже это говорил, — сказал я тихо. — Полгода назад. Когда я отказался возглавить европейское отделение. Ты сказал: «Ты нам не сын». Я помню.

— Тогда ты хотя бы слушал. Сейчас ты просто...

— Сейчас я просто живу своей жизнью. Так, как хочу. А не так, как хочешь ты.

— Твоя жизнь — это позор.

— Твоё мнение — это просто мнение. Не истина.

Отец шагнул ближе. Его лицо было в полуметре от моего.

— Ты думаешь, ты самостоятельный? Думаешь, твои инвестиции, твои стартапы сделали тебя независимым? Ты живёшь в пентхаусе, который купил я. Ты ездишь на машине, которую купил я. Ты учишься в колледже, который оплачиваю я. Ты — ноль без меня.

— Ошибаешься. Пентхаус я выкупил три года назад. Машину купил сам. За колледж заплатил из своих денег. Я не завишу от тебя. Ни финансово. Ни морально.

— Морально ты — ребёнок. Ты дерёшься из-за девки. Ты не способен контролировать свои инстинкты. Ты — животное.

— Лучше быть животным, чем таким, как ты. Холодным. Расчётливым. Пустым.

— Артур! — вскрикнула мать. — Пожалуйста!

Я встал.

— Разговор окончен.

— Нет. — Отец схватил меня за плечо. Пальцы впились в ткань рубашки. — Ты останешься. Ты выслушаешь.

— Я уже выслушал.

— Ты прекратишь это. Слышишь? Прекратишь драться. Прекратишь с ней. Займёшься делом.

— Или что? Лишишь наследства? Мне плевать. Отключишь счёт? У меня свой. Откажешься от меня? — Я смотрел ему в глаза. — Ты уже отказался. Много лет назад. Когда понял, что я не стану твоей копией. Я — не ты. Я — Артур Воронов. И я сам решаю, кем быть.

Я сбросил его руку. Пошёл к двери.

— Если ты выйдешь сейчас — не возвращайся, — сказал он.

Я остановился. Повернулся.

— Знаешь, папа. Ты всё время говоришь о фамилии. О чести. О наследии. Но ты ни разу не спросил, счастлив ли я. Ты ни разу не спросил, чего я хочу. Ты ни разу не пришёл на мой бой. Ты ни разу не сказал: «Я горжусь тобой». Ты только требуешь. Угрожаешь. Унижаешь. Так вот. Я больше не буду. Я не твоя собственность. Я не твой проект. Я — человек. Живой. И я буду жить так, как считаю нужным.

Я развернулся и вышел. Хлопнула дверь. Мать что-то кричала вслед. Отец молчал.

В лифте я прислонился к стене. Закрыл глаза. Руки дрожали. Не от страха. От ярости. От обиды. От всего сразу.

Он снова угрожал. Снова унижал. Снова называл меня пустым местом. Но в этот раз я не сломался. Я сказал то, что должен был сказать давно.

Я вышел из небоскрёба. Сел в машину. Завёл мотор. Поехал не домой. В зал. Игнат Петрович был на месте. Увидел моё лицо — и ничего не спросил. Просто дал бинты. И я начал бить.

Левый прямой. Правый кросс. Апперкот. Груша летала. Пот заливал глаза. Мышцы горели. Но внутри, впервые за долгое время, было спокойно. Я сделал это. Я постоял за себя. Перед тем, кто давил на меня всю жизнь.

Вечером я написал Асе.

Артур:Сегодня я порвал с отцом. Окончательно. Из-за тебя. Не в смысле «ты виновата». В смысле — ты стала причиной, по которой я понял: я не хочу быть как он. Я хочу быть собой.

Она прочитала. И через минуту ответила: