Книга Дикарка для Хулигана, страница 276 – Настя Мирная

Меня, сука, жаром в лицо лупит. Оборачиваюсь на тяжело дышащую девушку и всё же поднимаюсь.

Она только недавно заснула. Благо, тётя Наташа всё же отводит взгляд в сторону, пока, пошатываясь, натягиваю штаны.

— Давайте выйдем. — призываю, подходя к ней. Паркет приятно холодит голые стопы, когда выходим в коридор. — Диана почти не спала ночью. Пусть отдохнёт.

Женщина согласно кивает и так пристально вглядывается в моё лицо, что мне хочется провалиться под землю. Все лишние градусы лихорадки переползают на морду, раскаляют щёки и даже, вашу налево, уши. Клянусь, мне первый раз в жизни так стрёмно, когда меня застают в постели девахи. Стыдом с ног до макушки окатывает. Как пацан, опускаю взгляд в пол и начинаю, сука, оправдываться каким-то несвязным лепетом.

— Это… Я… Извините… Просто…

Она только отмахивается и улыбается.

— Ба! Что я, молодой что ли не была? У меня в её возрасте уже Андрюшка на руках был. К тому же я свою дочь отлично знаю. Видела, как она тебя ещё в воскресенье к себе тащила. У тебя просто шансов не было. — смеётся она. — Особенно в таком состоянии. Как ты сейчас себя чувствуешь? — прикладывает ладонь к моему лбу. — Горячий. Ты хоть ночью спал?

Пока она продолжает трещать, меня от этого касания внутренней дрожью пробивает. Такое оно нежное, ласковое… Такое… Наполненное материнской заботой. Тем, что мне не знакомо, но всё равно отзывается глубоко внутри осторожным теплом. Распирает, греет, заполняет. Едва эмоции сдерживаю.

— Не переживайте. Я в порядке. — выталкиваю шёпотом.

— Оно и видно. Ты весь горишь. А глаза краснючие. Значит так, дома остаётесь одни, поэтому обязательно поешь и заставь Данечку. Она будет отказываться, но постарайся её уговорить. Я сварила лёгкий сырный супчик, сделала пюре и куриные котлетки. Она их любит. Всё на плите стоит. Больше спите, вам надо восстанавливать силы. Пейте много воды и обязательно проветрите комнату, чтобы микробов меньше было. Я сейчас принесу лекарства и чай. Может, что-то перекусишь? — прямо в глаза смотрит, цепляя мою руку. Вторую сворачиваю в кулак и прячу в карман спортивок. — Могу быстренько блинчиков или оладушек сделать. Может, бутерброд?

Сжимаю её пальцы и трясу башкой.

— Ничего не надо, тётя Наташа. Мне и так неловко. — на этих словах градус на скулах поднимается, но я продолжаю упорно выдерживать её взгляд. — Вы и без того впустили меня в свой дом. Готовите. Заботитесь. Я не привык к такому. Сам справлюсь. И о Дианке позабочусь. К тому же не хочу быть для вас обузой.

— Боже, Егор, что за глупости? — вопрошает, повышая голос. Приподнимаясь, сдавливает ладонями мои щёки, отчего за рёбрами ураган поднимается. Чётко в глаза заглядывает, будто свою уверенность впихнуть в меня пытается. — Какой ещё обузой? Ты, считай, для нас член семьи.

Пробиваю вставший в горле ком, на мгновение отведя глаза в сторону.

Блядь, да что же это так сложно? Просто принять это? Позволить ей проявить материнскую заботу? Просто сдаться этому чувству?

Шумно сглатываю и до критической отметки тяну носом воздух. Забиваю лёгкие кислородом и смотрю прямо в её карие глаза. Когда говорю, из самого сердца слова льются. Настолько искренне я разговаривал только с Ди.

— Я очень сильно люблю Диану. И хочу однажды стать частью её семьи. Я не знаю, что это такое, но… То тепло, которое есть у вас… С отцом у меня очень сложные и напряжённые отношения. Маму почти не помню, но… — блядь, тяжело то как говорить, но я заставляю себя сказать то, что горит в груди. — Надеюсь, что однажды смогу смело заявить, что и у меня есть семья. Есть настоящие мама и папа.