Книга Дикарка для Хулигана, страница 274 – Настя Мирная

Блядь, вся моя жизнь так протекала. Моя кровь, боль… Чужая… Иногда я этому виной был, иногда другие. Если бы была хоть одна возможность обойтись без этого, то я бы душу дьяволу продал, лишь бы моей Дикарке не пришлось через это проходить.

Как только моей раскалённой до бела кожи касается ледяная вода, клянусь, слышу шипение, которое издаёт контраст кипящего тела и холода. Вздрагиваю. Кожу стягивают неприятные колючие мурашки, но я не зацикливаю на этом внимания. Дёрганными движениями смываю с себя кровь, сперму, пот, Дианкин нектар. Нервно пробегаю пальцами по волосам, опустив голову под ледяные потоки. Растираю лицо ладонями. Стряхиваю лишние капли влаги и обтираюсь полотенцем. Смотрю на боксеры, но не могу себя заставить натянуть их обратно. Надеваю штаны и выхожу из ванной.

Вовремя, блядь.

Возле входной двери сталкиваемся взглядами с вернувшимися близнецами. Они смотрят на меня во все глаза. Сначала ошарашено, а потом зло.

Отступать некуда. Да и не собираюсь я этого делать. Больше ни шагу назад. Только вперёд и напролом.

Натягиваю на ебало улыбку и вскидываю ладонь в приветствии.

— Здоров. — высекаю как ни в чём не бывало.

Будто не трахал их сестру меньше часа назад. Будто не хожу по их дому как полноправный хозяин. Будто это они, блядь, ко мне в гости зашли.

— Ты какого хрена всё ещё здесь? — рычит, судя по ярости, которой окатывает Макс.

К защите готов на все сто. За нас с Дианкой буду до конца стоять.

— Брат, тормозни. — сжимает его плечо Никитос. — Мы собирались нормально поговорить. Ради Даньки. Так лучше сразу. Подумай о ней.

Второй молча кивает, и мы идём на кухню. Занимаю стул, устало выдохнув, и начинаю рассказ. С самого начала. С того момента, как увидел Ди. Говорю о том, что случилось на озере днём и ночью, почему уехал, как она примчалась следом, что произошло той же ночью, как ушёл, как следующие три месяца меня разматывало. Истинную причину, конечно, опускаю. Нехер им знать о моих садистских наклонностях.

— Так это ты из-за Даньки такой мутный ходил? — высекает Максометр, подтягивая вверх брови.

Молча киваю, глядя прямо в его тёмные глаза.

— И она тоже… — задумчиво чешет подбородок Ник. — Именно после озера изменилась так.

— Блядь, и как мы не заметили? И потом тоже. Сука, да всё же очевидно было. — бурчит Макс.

Знаю, о чём они думают. О том, что просто не могли представить, что я тупо им в глаза пиздел. Но я это делал. О чём и заявляю прямо. Хватит уже глубже закапываться.

Следом рассказываю о встрече в клубе и всё, что было после. Только о том, что между нами в постели происходило, умалчиваю. Когда дохожу до момента в клубешнике, на их лицах не только недоверие, но и мрачная злость. Повторяю всё то же самое, что говорил Диане. И о том, что тупо зассал и не хотел портить выходные, и почему позже не рассказал. Когда подбираюсь к моменту, что произошло за городом, в глазах близнецов стоит шок.

— Даня рассказала тебе про аварию? — сипит Никитос удивлённо.

— Рассказала. И про то, как два года старалась на ноги встать.

— Она вообще никому об этом не говорила. Когда про шрамы кто-то спрашивает, тупо отмахивается. Терпеть не может чужую жалость.

— Я не жалел её. Восхищался.

Когда вспоминаю о том, как меня размотало от её признания, закусываю щёку. Сам будто через то же самое проходил. Вместе с ней тонул и не мог ходить. Каждый шаг сквозь боль делал.