Книга Она - моё табу, страница 169 – Настя Мирная

— Хватит, Крис. Сейчас так быстро не получится, а времени мало.

Каким-то чудом улавливаю его слова и даже разбираю их смысл.

Поворачиваюсь спиной к нему, но так и не решаюсь помыться там, где собиралась изначально. Слишком стыдно. Подпрыгиваю, когда шершавая ладонь ложится мне на живот, спускается по лобку и пробирается между бёдер. Сладко нежничая, выполняет мою работу. Прибиваюсь к мужчине спиной и прикрываю глаза.

— Кажется, ты сказал, что пора заканчивать. — выдыхаю, неосознанно стискивая его руку ногами, стремясь усилить и без того острые ощущения.

— Заканчиваем. Просто ты тут пропустила. — вталкивает сексуально-хрипло, прихватывая губами мочку уха.

— Ненавижу тебя. — шуршу, не разлепляя век и кайфуя от каждого мгновения «мытья».

— Не больше, чем я тебя, сексапильная Фурия.

Из душа в прямом смысле убегаю, прикрывшись полотенцем. Быстро растираюсь и надеваю бельё и платье. Пропитываю волосы махрой. Немного подкрашиваю ресницы, но губы оставляю нетронутыми. Собираюсь ими ещё воспользоваться. Когда вхожу на кухню, Андрюша уже в военной форме доедает огненный борщ, каждые две ложки запивая несколькими глотками воды. Со своего ракурса вижу только мужской профиль, но могу разглядеть, что он то хмурый, то улыбающийся.

— Не мучай себя. — смеюсь наигранно, входя и включая кофемашину.

— Не мучаю, Фурия. Вкусно.

— Но остро.

— Я запиваю.

— Обоссышься.

Перебросившись этими фразами, встречаемся глазами и расходимся хохотом.

Кофе заканчивается слишком быстро. Дорога до части кажется очень короткой. Время летит на сверхзвуковой скорости. Проносится мимо нас. Подгоняет расстаться. И без того искусанные губы истекают кровью. Жаждущие руки не останавливаются. Сбитое дыхание рвётся ещё больше. Ненасытные глаза не могут насладиться. Впитываем вкус и запах друг друга, запасаясь на долгие часы в расставании. Отдаём собственные. Обмениваемся. Натираем мозоли на языках. Делимся частичками сущности, чтобы хватило до новой встречи. Расставаясь — задыхаемся. Прячем глаза и расходимся. Чтобы через несколько часов сгореть в визуальном контакте во время парада и забыть о существовании целого мира вокруг нашей крошечной реальности, где больше никого нет, кроме Психопата и Ненормальной.

Этот мир принадлежит только нам двоим

В ровном строю сразу нахожу глазами одного-единственного, того самого, моего. Опытным взглядом выросшей среди военных девочки подмечаю, что держится он налегке, без напряга отбивая марш под музыкальное сопровождение военного оркестра. Только Промокашка и ещё несколько солдат-срочников держатся так же непринуждённо. Остальные же чеканят каждый шаг, некоторые из них беззвучно высчитывают ритм, шевеля губами.

Как бы не рвало от желания как минимум растянуть губы в улыбке и прокричать Андрюше что-то дерзкое, вызывающее, заставляющее сбиться с ритма и обратить всё внимание на меня, а как максимум забить на всё, влететь в плотную шеренгу и броситься ему на шею, продолжаю стоять с прямой спиной, поднятым вверх подбородком, вытянутой шеей. Моё место среди элиты и высших чинов Владивостока. Стою между папой и Пашкиными родителями. Ближе к центру трибуны мировой судья — Астафьев Михаил Васильевич с женой и двумя дочерьми, мер — Евгений Петрович с супругой и сыном, другие шишки МО и МВД, судьи, прокурор, депутаты местного правления. Оперная певица с мировым именем, покорившая своим голосом миллионы сердец по всему миру. С большинством из них я знакома с самого детства. Есть, правда, и новые лица, знакомство с которыми произошло совсем недавно или мы вовсе не знакомы. Например, молодой министр по туризму. Слишком молодой по моим меркам, а значит зажравшийся сыночек кого-то из верхушки.