Книга Она - моё табу, страница 166 – Настя Мирная

Разве можно так кайфовать от одного его вида? — думаю сонно.

Веки, сопротивляясь, падают вниз. Сквозь сон чувствую, как Андрюша поглаживает мою ногу.

— Манюня. Манюнь. Просыпайся, девочка моя маленькая. Давай, солнышко моё ясное, вставай. — отчётливо слышу разбудивший меня настойчивый полушёпот, но притворяюсь спящей. Мне так нравится, что он называет меня всеми этими сопливыми нежностями. Едва губы сдерживаю от улыбки. — Тигрёнок, подъём. Малышка, ну же, я вижу, что ты не спишь. Губы и ресницы дрожат.

— Сплю. — отсекаю, тихо посмеиваясь.

— Крепко спишь? — спрашивает игриво.

— Очень, Андрюш. Продолжай будить меня. — толкаю, обнимая за шею.

— Ты бессовестно пользуешься моей любовью.

— А ты воспользуйся моей. — шуршу, потеряв сверхспособность сопротивляться ему.

— Проснись, Царевна. Тебя ждут подданные. А я самый преданный из них.

— А Царевне не хватает волшебного поцелуя сказочного принца.

И она тут же его получает. Настолько переполненный нежностью и трепетом, что бесконечная влага проступает из-под закрытых век. Ближе прижимаю его голову к себе и углубляю поцелуй. Когда дыхание заканчивается, сама отталкиваю и смеюсь.

— Проснулась уже, принц. Хватить будить. Маньячело. — добавляю со смешком. — Краёв не видишь?

— Кроме тебя вообще ничего и никого не вижу, Фурия.

От интима, сквозящего в интонациях, неконтролируемо краснею. Господи, да когда это кончится? Скромняха Крис Царёва — как вам? Я хочу быть с ним развязной, откровенной, роковой женщиной, а получаюсь краснеющей девственницей. Остановите планету, я сойду и пойду искать мир, где смогу контролировать свои реакции на Андрея.

В лифте стоим в обнимку. Мои руки на его талии, а его на моей. Роняю голову на плечо и просто наслаждаюсь последними короткими минутками перед расставанием на неопределённое время. Уже начинаю скучать. Слушаю гул его сердца и окунаюсь в ароматную теплоту его близости. Нереально хорошо и спокойно сейчас.

— В душ со мной пойдёшь? — игриво предлагает Андрей, поигрывая густыми бровями и ухмыляясь.

Знает же, гад, что не соглашусь.

— Не пойду. — бубню с недовольством. — Кофе сделаю пока. Ты же без сахара пьёшь?

— Ага. И крепкий.

— Перекусишь что-то?

— Не-а. — качает головой отрицательно. — А хотя… Как насчёт борща?

Я по цвету такой же становлюсь. Для меня по остроте в самый раз, но не для Дикого.

— Обойдёшься. — рычу обиженно.

— Крис, — притягивает за руки к себе, — не дуйся. Он правда вкусный, но острый.

— Не врёшь? — спрашиваю с опаской.

— Не вру, Манюнь. Для первого раза он охуенный. Когда будешь готовить в следующий раз, просто добавь перца в два раза меньше, а всё остальное сохрани в тех же пропорциях.

— Хорошо. — чувствую, как лицо начинает сиять от удовольствия, ведь я так старалась. Все две недели каждый день по несколько часов проводила на кухне. Но сегодня, точнее уже вчера, так руки дрожали от страха и злости, что случайно сыпанула добрую часть перечницы. — Спасибо, Андрюш.

Подчиняясь порыву, поднимаюсь на носочках и быстро целую его в губы. На кухню уже вплываю довольная и счастливая. Перемалываю зёрна кофе и засыпаю в кофемашину. Накладываю борщ в тарелку и ставлю в микроволновку, но включать не спешу. Понятия не имею, сколько времени Андрей проведёт в душе. Напеваю какую-то мелодию себе под нос, пока нарезаю свежий хлеб и раскладываю продукты, которые вчера привёз Андрюша. В коридоре замечаю и букет пионов, разносящий приятный сладкий аромат на всю квартиру. Беру его в руки и звонко смеюсь. Там же нахожу белую розу.