Книга Малая, я тебя испорчу, страница 63 – Настя Мирная

— Привет, – ещё ярче улыбается.

— Привет, красота, – отвечаю тем же.

И зависаем с растянутыми от уха до уха улыбками. У нас так часто бывает — столько всего хочется сказать, а слов не находится. Потому касаюсь её улыбки своей и хриплю:

— Поехали?

Света кивает, но буквально за секунду меняется в лице. На нём отражается серьёзность и лёгкий страх.

— Никит, я должна тебе кое-что сказать. Только не злись, ладно?

Не даю себе раскрутить мысль, что сегодня Малая останется на всю ночь в доме своих друзей, с этим быдлом вкачанным. Прикусив изнутри щёку и прищурившись, стараюсь сдержаться, чтобы не сорваться на неё.

Принцесса опускает глаза, дёргая туда-сюда собачку на моей куртке, и лепечет:

— Сразу скажу, что никогда тебе не врала. Помнишь, ты спросил тогда в машине, есть ли мне восемнадцать? – сосредоточенно опускаю голову, не отрывая взгляда от её лица. – И Лена сказала, что нет. Так вот, она соврала. А я потом сказала, что восемнадцать мне только исполнилось, – резко вскидывает голову, облизывает пересохшие, видимо на нервах, губы.

— Только не говори, что тебе шестнадцать или пятнадцать. Принцесса, я столько не выживу, – давлю с лыбой, стараясь разрядить обстановку, а самому ваще не весело.

— Нет, Никита, – привстаёт на носочки, схватившись за мои плечи. – День рождения у меня на самом деле весной. Двадцатого марта, если точнее.

— То есть, мечтать мне о тебе не так уж и долго?

Малая убито вздыхает и трясёт волосами.

— Нет, ты не понял. Только пообещай, что не станешь торопить меня.

— Свет, говори уже, пока я себе не напридумывал хрен знает что, – требую, сдвинув брови к переносице.

— В общем… в марте мне исполнится девятнадцать.

— А теперь ещё раз уточню, чтобы убедиться, что всё правильно понял, – выбиваю с концентрацией на собственных ощущениях и реакциях Светы. – У тебя день рождения двадцатого марта, и сейчас тебе восемнадцать с половиной? – кусая губы, кивает, но глаз не отводит. – И ты всё это время врала, что день рождения был недавно?

— Я не врала, Никита. Лена сказала. Ты поверил. Я просто… не отрицала, потому что… Потому…

— Боялась, что в таком случае для меня спадёт запрет, и я сразу полезу тебе в трусы, – заканчиваю за неё угрюмо.

Малая покрывается красными пятнами и уныло опускается на землю, свесив голову. Не поднимая глаз, трещит:

— Ты с первого дня обозначил свою позицию. Я только начинаю тебя узнавать. Да, мне было страшно говорить правду. Я же вижу, как ты на меня смотришь. А я не могу…

— Так всё, цыц, – шикаю, крепко её обнимая. Фиксирую за затылок и лопатки, потирая пальцами голову. – Какая ж ты ещё всё-таки маленькая, Свет. Я же не стану тебя насиловать, раз не такая мелкая, как я думал. А за подобные мысли…

С размахом опускаю ладонь на её задницу. Малая подпрыгивает, одновременно взвизгнув. Бросает на меня одновременно гневный и слезливый взгляд, вызывая приступ смеха.

— Кажется, мы уже выяснили, что я не маленькая, чтобы бить меня по попе, – сечёт, не переставая краснеть.

— Правильно. А взрослые девочки получают вот так.

Ещё раз смачно припечатав её по ягодице, растопыриваю пятерню и сжимаю, подтолкнув на себя. Проверяю границы, да. Малая, как всегда, смущена, немного злая, но не требует отпустить. Наклонившись, завладеваю её губами.