Книга Малая, я тебя испорчу, страница 222 – Настя Мирная

Затягиваюсь не столько воздухом, сколько его кожей и никотином. Прикладываюсь щекой к щеке. Мажу губами по колючему подбородку.

— Мы ведём себя, как два шизофреника, – выдаю со сдавленным смешком и дожидаюсь, когда наши взгляды схлестнутся. – То отталкиваем, убегаем, потом не отпускаем, цепляемся. Говорим, что всё хорошо, когда на самом деле всё плохо и внутри землетрясение с цунами и ураганами. Но я обещаю постараться прекратить ревновать и воспринимать Майю больше, чем твою сестру. И ещё ничем не выдать, что знаю.

— Она вкусно готовит, – говорит вдруг весело. Не успеваю раскрыть рта, как Ник добивает. – Но ты готовишь намного лучше. Мне гораздо больше нравится твоя еда. И целоваться с тобой тоже. И меня охуеть как вставляют твои эмоции, Свет. Твоя откровенная, несдерживаемая злость — пушка. Это лучше, чем закупорить её где-то в глубине себя, позволяя травить.

— Я тебя поранила, – шепчу, скользнув пальцами сначала по запястью, а потом по щеке.

Он ловит мою руку, прижимается губами к ладони и целует.

— Нет, Света, это я тебя поранил. Ты просто защищалась.

Номер погружается в тишину. Сидим в кресле, прижавшись друг к дружке в поисках тепла и доказательства, что буря миновала. Она не прошла мимо нас — захватила, встряхнула, потрепала и выплюнула. Побитыми, ослабленными, но живыми. Это же можно сказать и о наших отношениях. Они пережили уже ни один катаклизм, но выстояли.

— Любимая, – полушёпотом зовёт Никита, и я, встрепенувшись от этого слова, быстро отдаю ему всё своё внимание. – Нормально? Справишься? Или время всё же нужно? Ты только скажи. Я могу уехать или остаться тут, а тебя отвезти в общагу. Если хочешь ещё подумать… Утром я тупо всклинился из-за того, что ты смоталась по-тихому. Но теперь понял, о чём ты просила вчера. Но не жалею, что поехал за тобой и не дал запаковаться в скорлупу и спрятать всё, что высказала в машине. Теперь всегда говори, если есть что. Не надо остывать. Ну, так что решаем?

От скачки с темы на тему теряюсь и ошалело хлопаю глазами.

— Мне уехать?

— Нет. Не уезжай. Ты обещал возить меня на учёбу и съездить на работу, чтобы я забрала свои вещи, – бомблю торопливо, а мысленно добавляю: «И чтобы ты не возвращался к этой Майе так быстро». – Я не готова тебя отпустить, – цепляюсь в его предплечье обеими руками и вдалбливаюсь взглядом в самую душу, минуя всё поверхностное.

И то, что я там вижу, заставляет ощутить себя эгоисткой. Впервые задуматься о том, что на самом деле я всегда думала исключительно о себе. И даже сегодня, вчера, несколько дней назад, летом — только о себе. Я не задумывалась, чего хотел, что чувствовал и о чём думал Никита.

Стыд за себя вспыхивает сотней ядовитых очагов по всему телу. Охота дать себе затрещину и наорать, какая я свинья.

Ёрзаю, стараясь избежать контакта с Ником. Что он воспринимает совсем не так.

— Понял, – хмыкает холодно и делает попытку встать.

Я так быстро перекидываю через него ногу, что он впечатывается лицом в мою грудь и от неожиданности отшатывается назад. Хватаю его щёки и трещу:

— Нет, Никита, это не то. Я просто поняла, насколько ужасным было моё поведение. Я же всегда думала только о том, как будет лучше для меня. И я так больше не могу. Скажи, чего хочешь ты. Я научусь тебя слышать и понимать.