Книга Малая, я тебя испорчу, страница 177 – Настя Мирная

— Я возьму ещё неделю больничного, чтобы тебе помочь. Тебе сейчас противопоказана любая деятельность и активность, так что ленись и наслаждайся.

Уже на выходе в коридор тётя окликает тем самым вопросом, которого я избегала последние две недели:

— Света, кто оплатил операцию? Что ты сделала?

Вздыхаю и возвращаюсь обратно. Присаживаюсь на край дивана и беру её прохладную кисть в руку.

— Никита, – шепчу, разрисовывая взглядом ковёр. Тётины пальцы вздрагивают, но ответа не следует, поэтому я продолжаю: – Я до сих пор не знаю, как он узнал об этом. Я звонила, хотела попросить помощи в день, когда приехала, но телефон был отключён. Он не перезвонил и не написал.

— Так ты не поблагодарила его? Не спросила, зачем?

— Тёть, если бы я случайно разговор врачей не услышала, я бы даже не знала, что это он. Пётр Владиславович сказал, что благодетель пожелал остаться анонимным. Не понимаю, почему он это сделал, если не хочет ничего взамен, – вздыхаю и прикрываю глаза.

— Зато я, кажется, понимаю, – улыбается загадочно, стискивая мои пальцы.

— Зачем? – спрашиваю, впившись в её лицо цепким взглядом.

— А ты сама у него спроси, – её улыбка становится ещё более таинственной. – Скажи, что ты всё знаешь и потребуй ответа. А когда получишь его — поймёшь, что делать дальше.

— Почему у меня такое чувство, что все вокруг знают и видят намного больше, чем я? – бормочу капризно.

— Потому что, Света, любовь ослепляет.

— Если бы это было так, я бы не сделала того, что сделала, – шепчу на грани слышимости.

Я объяснила тёте, почему тогда так стремительно сбежала. Не говорила, конечно, про интимные моменты, а вот про свою фобию и навязчивую мысль, что я не стою Никиты, — да. Она тогда покачала головой, вздохнула и сказала: «Ну что ж, дело твоё. Думай, анализируй. Время всё расставляет по местам».

Я была уверена, что и нас с Ником оно поставило на свои клетки. И они находятся в разных вселенных. Пока он не оплатил тётину операцию стоимостью в сумму с шестью нулями. До этого дня я не сомневалась, что он перегорел. Или он хотел, чтобы я так думала, потому что этого хотела я? Ждал от меня первого шага? Вряд ли… Я ведь написала, а он отказался от встречи. А после приехал на вокзал и сидел в машине. Думал, что я его машину не узнала? Я её заметила раньше, чем автобус подъехал! Я не понимаю! Не понимаю!

Глухо застонав, запускаю пальцы обеих рук в волосы и пропускаю сквозь них пряди. Тётя издаёт короткий смешок и гладит по руке.

— Страхи тоже ослепляют, – замечает ровно. – Иногда они перекрывают собой и логику, и чувства. Просто вымещают всё. Светочка, родная моя девочка, ты должна встретиться с Никитой, поговорить и разобраться в себе. Что для тебя важнее: холить и лелеять свои комплексы или человек, который помогает не ради выгоды или благодарности, а потому что тебе нужна помощь.

Порывисто обнимаю её и прижимаю исхудавшее тело к себе. Целую в щёку и хриплю:

— Спасибо, тёть. Я иногда действительно слишком боюсь, и пока кто-то не даст мне мощного пинка, буду прятать голову в песок.

Мы смеёмся.

Впервые за долгие месяцы у меня появляется достаточный запас решимости, чтобы действовать. Пора посмотреть в лицо не только Никите, но и своим страхам. Именно у них я всегда шла на поводу. Потакала своим комплексам и сомнениям. Думала, что недостойна Ника. Но почему нет? Чем я хуже остальных?