Книга Малая, я тебя испорчу, страница 139 – Настя Мирная

— Не знаю, что такое зира, но как по мне, можешь сразу двойную порцию накладывать.

Обхватываю лапами за задницу, притягивая ближе. Малая ловко уворачивается и машет у меня перед носом лопаткой.

— Не отвлекай меня. И вообще, ты завтракал три часа назад.

— Принцесса, я твою еду готов есть, пока не лопну, – усмехаюсь, наступая на неё и зажимая около гарнитура. – Я тебя никуда не отпущу.

— Ты уже почти здоров, – обводит кончиками пальцев жёлтые пятна, в которые превратились гематомы. Подворачивает губы, касается зашитой брови. – Ещё немного, и можно будет выпускать тебя на улицу без страха, что прохожие будут пугаться.

— Выпускать меня? – рычу, рывком подсаживая её на столешницу и становясь между ног. – Я арестант? Или дикий зверь?

— Дикий — это без сомнений. Вдруг ещё с кем-то решишь «побеседовать».

Вздыхаю и припечатываю поцелуем.

Все те дни, что Света живёт со мной, не оставляет попыток узнать о том, что именно произошло в день, когда бросил её на парковке у парка. А случилось то, что я конкретно сглупил в двух вопросах. Самый большой косяк — решил оградить её от картины своей размалёванной рожи и всего остального. Не оправдание, конечно, но после сотряса очень туго соображал. Как только увидел себя в зеркале, понял — Света не должна видеть меня в таком виде. Даже не думал, как на неё повлияет моя вынужденная отстранённость. По сути, рассказал ей всё, как было. Умолчал только о двух вещах. Первые два дня, как свалил из больнички, провёл у себя на квартире. Вот там Майя оторвалась на мне по полной за недееспособность и постоянные стоны. Сам реально был не в состоянии даже согнуться, не говоря уже о чём-то более серьёзном. И вот вторая моя глупость и то, о чём не рассказал Малой — с кем и по какой причине была стрелка. Если узнает, что из-за неё — не простит. Себя.

Нет, к сынишке депутата, сломавшему и без того едва склеившуюся Свету, я пока не готов сунуться. Но Тимоха ищет что-то, чем можно прижать и его, и заодно папашу. Только вспоминаю рассказ Малой — колотит. Мало того, что он стал причиной насмешек над Светой, так ещё и папаша додавил, вогнал в долги и вынудил уехать. Не могу я этого ему с рук спустить, хоть и обещал Свете, что забуду о нём. Но тупо лезть в лоб — не варик. Мои предки и Андрюха за годы, конечно, связами обросли, но, боюсь, если втяну, им тоже придётся туго. Хочу попробовать по закону.

— Никит, плов сейчас сгорит, – ложится на шею тихий выдох, а маленькие ладошки отталкивают за плечи.

— Соррян, задумался, – снимаю Принцессу на пол и выхожу из кухни, оставив её хозяйничать.

Чувствую её пристальный взгляд на спине и качаю головой.

Прости, Принцесса, но кое-что лучше оставить за кадром.

По выработавшейся за полторы недели привычке оцениваю степень заживления, отмечая, что выгляжу уже на порядок лучше. Рёбра, правда, беспокоят, трещина медленно затягивается, скула периодами ноет и гипс мешает, но остальное — как на собаке. В отличие от Корнелина и пары его товарищей, валяющихся в травматологии с поломанными носами, челюстями, пальцами, выбитыми зубами. В общем, со всем набором вытекающих при драке без правил.

Я бы поговорил с ним нормально, чтобы понял, что нельзя девочек на секс разводить, а, не получив своего, бросать в лесу. Вот только дошли до меня слухи, которые он распускает, как базарная баба. Уж слишком его задел её отказ и то, что я предупредил, чтобы рядом со Светой его не видел.