Книга Малая, я тебя испорчу, страница 138 – Настя Мирная

— Желаю тебе только счастья.

Выхожу из подъезда и сразу сажусь в ожидающее такси. Теперь понятно, почему Ник просил сообщить ему за пять минут до выхода из дома.

Уже у него во дворе присаживаюсь на лавочку и набираю номер Измайленко.

— Светка, наконец объявилась! – выкрикивает Лена, на фоне громкие голоса, смех, музыка. – Я волновалась!

— Если так волновалась, могла бы позвонить, – бросаю тихо, но с упрёком.

— Да надо было, но как-то замоталась, у Антона день рождения скоро, я помогала вечеринку устраивать.

Горько улыбаюсь и зажмуриваюсь.

— Лен, ты за пять дней не нашла и минуты, чтобы ответить на сообщение или набрать меня? После того, как бросила в лесу среди незнакомых людей.

— Ты позвонила ругаться? – выбивает возмущённо.

— Нет, Лен. Я позвонила убедиться, что парень, который бросит тебя, как только наиграется, тебе важнее меня.

— Ты ничего не знаешь!

— А я не хочу знать. Только прошу, не прибегай ко мне, когда это случится, – проговариваю ровно и сбрасываю звонок.

Грусть окутывает плотным облаком. Пара слезинок скатывается по щекам. Стираю их. Но даже когда открываю дверь, появляются всё новые и новые. В квартире негромко работает телевизор, а Ник, видимо, уснул.

Заглядываю в зал — так и есть. Продолжая оплакивать потерянную дружбу, переодеваюсь в пижаму и пристраиваюсь рядом с Никитой. Он сразу обнимает и прижимает к груди. Касается губами уха и шепчет:

— Плачь, если надо. Я рядом.

— Как ты узнал?

— Ты была бы не ты, если бы оставила всё так. Ты обязана была попытаться.

Поворачиваюсь к нему лицом и, уткнувшись в грудь и не сдерживаясь, реву. Он не осуждает, не ворчит, чтобы успокоилась. Он просто обнимает. Он просто рядом. И с этим пониманием, выплакавшись, я начинаю новую жизнь.

— Спасибо за терпение, – шелещу, растирая кулаками слёзы по щекам.

Ник улыбается и притягивает к себе со словами:

— Ты всегда можешь плакать, если надо. Терпения у меня с головой.

Сидя за столом, наблюдаю, как Малая готовит. Без особого удовольствия делаю ещё одну попытку предложить помощь, но она лишь фыркает и отмахивается. Из аудиосистемы в зале играет какая-то весёлая попса. Принцесса, привыкшая ко мне за последнюю неделю, подпевает, пританцовывает. Обернувшись через плечо, улыбается.

Таращусь на её длинные, стройные ножки, на бёдра в коротких шортиках, мелькающие под моей чёрной футболкой. Удивительно, насколько она освоилась за те шесть дней, что ухаживает за мной, хотя и сам уже неплохо справляюсь. Мне кажется, что она остаётся не потому, что реально нуждаюсь в её помощи, а из-за страха, что опять влезу в проблемы. Уже неоднократно просила, чтобы забыл обо всех тех, по чьей вине она столько страдала. А я смотрю на эту милую, нежную и весёлую девочку и не понимаю, как вообще можно её обидеть.

Живот урчит от ароматов, исходящих от плиты. Принцесса взмахивает лопаткой в ритм песне. Открывает крышку на сковороде, пробует плов. Мычит что-то и хмурится. Подносит мне на пробу и выбивает:

— Не могу понять, чего не хватает.

Дунув на рис, дегустирую. Тоже мычу, но от кайфа. Света реально готовит не хуже моей матушки, а вкуснее её еды я никогда ничего не пробовал.

— Ну? – собирает брови на переносице, что придаёт ей вид обиженной девчонки. – Может, зиры добавить?