Книга Малая, я тебя испорчу, страница 13 – Настя Мирная

Вздохнув, выглядываю сквозь стекло двери на набережную. Ветер гоняет салфетки, упаковки от конфет и чипсов, целлофановые пакеты. Стаканчики из-под кофе и чая катаются по брусчатке. Прохожие поднимают воротники, кутаются в шарфы, натягивают на глаза шапки, но всё равно неспешно бродят, типа там не минус двадцать два, ветрюганище и вообще говно-погода.

Обычно в это время года всё завалено снегом, машины превращаются в сугробы, а на дорогах заторы из-за снегоуборщиков. Но нет же — в этом году всё через одно непривлекательное место, начиная с весны. Одним словом — пиздец, товарищи. Двумя, ладно.

До машины четыре минуты быстрым шагом, но я всё равно натягиваю на голову капюшон парки и перчатки. Не люблю зиму. Не люблю ветер и холод. Который, между прочим, ударяет в тело, стоит открыть дверь. Выскальзываю на улицу и опускаю голову, прячась от ледяного потока.

Курить охота. Но в машине уже. На хер по такой погоде. Иду быстро, ураганный ветер свистит в ушах, рвёт одежду. Нет, рили, как люди могут сейчас гулять по улице и болтать ни о чём? Бр-р-р, смертники.

По пути зажимаю кнопку на брелоке, запуская движок. Почти дохожу до парковки, вот тачка, пять секунд, и буду в салоне, но почему-то притормаживаю. Не знаю, что именно привлекает внимание, но нехотя поворачиваю голову и вижу около парапета, ограждающего Неглинку, толпу людей. Они что-то кричат, но из-за воя ветра не разобрать.

Закидываю на заднюю сидуху пакеты и стремительно иду в ту сторону. Любопытство и стадный инстинкт, знаете ли. Люди устроены так, что не могут пройти мимо чего-то, на что все смотрят, даже если центр их внимания — огромный навозный жук или куча дерьма в форме сердечка. И я, к превеликому сожалению, не исключение.

Подходя ближе, улавливаю обрывки фраз:

— Девушка… Ребёнок… Аккуратнее, не провались…

Мотор в груди разгоняется по мере приближения к толпе, подгоняемый догадками. Метров за двадцать ускоряюсь, переходя на бег. Расталкиваю толпу зевак, дающих советы вместо того, чтобы реально чем-то помочь. Перегибаюсь вниз, и сердце туда срывается. Я мгновенно узнаю девушку, вытаскивающую из воды ребёнка.

Малая… С вечеринки у Ары.

Босиком в воде. С синими губами. На льду. Рискующая вот-вот сорваться. Течение тут несильное, но глубина приличная и затягивает из-за рельефа.

Дёргано осматриваюсь по сторонам, выискивая желающих помочь, но из таковых оказываюсь лишь я и мечущаяся из стороны в сторону деваха с огромными испуганными глазами.

— Эй, ты! – кричу, поймав её за локоть. Скидываю парку и вручаю ей. – Держи и охраняй. Там мобила, карты, ключи. Спиздишь или проебёшь— из-под земли достану, – предупреждаю, перемахивая через парапет.

Спасибо предкам, что растили нас дикарями, учили лазать по горам и лесам.

Ловко переставляю руки, цепляясь в обледенелые камни замерзшими пальцами. Спускаюсь вниз в паре метров сбоку от Малой. Она как раз подкидывает пацанёнка вверх, его перехватывают, а сама она соскальзывает. Не думая, делаю резкий рывок вперёд, успев перехватить за подмышки. Она судорожно цепляется в меня, глаза — серебристые блюдца, губы распахнуты в крике.

— Держись! – кричу ей, стараясь не дать намокающей одежде утащить её на дно, и самому не съехать. Боты, сука, скользят по льду. – Обхватить за шею можешь?!