Книга Хирург для дьявола, страница 15 – Кэти Андрес

— Да разорви ты их! — рычал коренастый, наваливаясь верху над головой и удерживая мои руки, пока тощий крысёныш, сбивая дыхание и судорожно, трясущимися от похоти пальцами дергал пуговицу на моих джинсах.

А я… я просто лежала.

Мое тело, вымотанное многочасовой операцией, адреналиновыми качелями и стягивающим губы армированным скотчем, решило, что паника — это слишком энергозатратно.

Мозг просто отключил инстинкт самосохранения и включил радио.

«И многоточий бо-о-ольше нет…»— с надрывом выводила в моей голове Полина Гагарина.

— Нельзя рвать, дебил! — пыхтел крысёныш, удерживая меня, которая вообще то не двигалась. — Ей же потом надеть нечего будет, палевно. Сапёр вопросы задавать начнет, если мы ее голую потащим. Дебил.

«Останови-и-и музыку…»

Металлическая молния на джинсах поддалась и поползла вниз.

БАХ!

Оглушительный грохот в замкнутом пространстве крошечной комнаты ударил по барабанным перепонкам так, что я всем телом дернулась от неожиданности.

Музыка в голове резко оборвалась.

Тощий, который секунду назад так активно ковырялся в моей ширинке, вдруг как-то странно хрюкнул, обмяк и всей своей немалой тяжестью рухнул прямо на меня. Из его затылка, прямо мне на свитер, толчками хлынула горячая, липкая кровь.

Я поморщилась.

Ну вот, опять стирать. И химчистку они мне вряд ли оплатят.

Коренастый, чьи руки всё еще сжимали мои запястья, замер. Его глаза расширились до размеров блюдец. Он медленно поднял голову в сторону дверного проема, и вся краска мгновенно сошла с его лица, оставляя лишь землисто-серый оттенок паники.

Он отпустил меня, сбросил с себя оцепенение и на четвереньках, как побитая собака, начал отползать к противоположной стене, подальше от меня и трупа своего дружка.

— Сапёр, это… — заикаясь и давясь словами, забормотал он, вжимаясь спиной в грязные доски. — Это… мы просто припугнуть хотели, клянусь! Сапёр, не надо…

В дверях стоял он.

Огромный, мрачный, заполняющий собой всё пространство.

В руке — пистолет, из дула которого вился тонкий, едва заметный сизый дымок.

На изуродованном шрамом лице не дрогнул ни один мускул. Абсолютный, ледяной покой человека, для которого отнять жизнь — всё равно что выпить стакан воды.

БАХ!

Второй выстрел прозвучал так же буднично, как первый.

Коренастый дернулся, глухо стукнулся затылком о стену и медленно, оставляя за собой широкую кровавую полосу, сполз на пол. Аккуратная дырка точно между глаз.

Ювелирно.

В комнате повисла звенящая тишина. Только в ушах тонко пищало от акустического удара.

Сапёр медленно опустил оружие, перевел свой тяжелый, черный взгляд с убитых на меня.

Я медленно моргнула.

Посмотрела на Сапёра.

Хмыкнула прямо через скотч.

Высвободила затекшие руки из-под трупа, вальяжно заложила их за голову, словно отдыхала на шезлонге где-нибудь в Анталии, и вернулась к прерванному занятию.

«Спектакль окончен».

* * *

Сапёр смотрел на меня. Долго. Тяжело.

В его абсолютно черных глазах не отражалось ничего — ни сожаления о только что убитых подчиненных, ни удивления моей до абсурда расслабленной позе.

Затем он неторопливо убрал пистолет в кобуру под курткой, шагнул ко мне, переступая через растекающуюся по доскам лужу крови, и брезгливо ухватил труп тощего за воротник куртки. Одно неуловимое, мощное движение — и мертвое тело с глухим стуком отлетело к стене, словно мешок со старым тряпьем, освобождая меня от своего веса.