Книга Бывшие. Была и будешь моей, страница 71 – Катерина Коротеева

— Расстались? Вы что встречались?

Настя криво усмехнулась, но это было похоже скорее на гримасу боли.

— Да. Полгода.

Глухое, тяжелое признание.

Я уставилась на нее, чувствуя, как где-то внутри зарождается гнев.

— И я только об этом узнаю?

Она раздраженно выдохнула и потерла виски, будто у нее жутко разболелась голова.

— Лиз, давай только без нравоучений, ладно? — голос усталый, выжатый, как после долгой борьбы. — И так тошно.

Она резко развернулась, направилась в спальню и, не оборачиваясь, бросила:

— Мне пора собираться. Ты его слышала.

Голос Насти прозвучал глухо, будто слова давались ей с трудом.

Я смотрела ей вслед, не зная, что сказать.

Ощущение, будто мне из-за угла врезали дубинкой. Голова шумела от неожиданности, сердце колотилось где-то в горле.

Настя и Артур полгода вместе?

Как?

Почему она молчала?

В соседней комнате раздался тонкий, обиженный плач Матвея. Я машинально пошла в спальню, взяла сына на руки, прижала к себе, укачивая.

— Тш-ш, малыш, всё хорошо, — прошептала я, целуя его в теплую макушку.

Матвей ещё всхлипывал, но уже утыкался носом в моё плечо, сонно цепляясь пальчиками за ворот моей кофты.

Я вышла в коридор, а Настя уже торопливо накидывала куртку, стараясь не смотреть на меня.

Лицо ее побледнело, губы сжаты в тонкую линию, а руки заметно дрожали, пока она застегивала молнию.

— Прости, что разбудили маленького, — пробормотала она, завязывая шнурки на кроссовках.

Я крепче прижала сына и внимательно посмотрела на нее.

— Насть, скажи, пожалуйста, ты уверена, что сама с ним справишься? — тихо спросила я. — Таким я Артура еще никогда не видела.

Настя замерла на секунду, а потом резко дернула шнурки.

— Справлюсь, — ее голос был почти бесцветным, будто она силой подавила внутри себя эмоции. — Всё я ушла.

Но мне было неспокойно.

— Если от тебя через час не будет ни сообщения, ни звонка что всё нормально, я вас обоих из-под земли достану, — сузив глаза, пригрозила я.

Настя усмехнулась — нервно, вымученно.

— Хорошо, — выдохнула она и, развернувшись, быстро вышла за дверь.

Я долго смотрела ей вслед, чувствуя, как что-то острое и тревожное расползается по груди.

Я пошла укладывать сына.

Матвей всё ещё всхлипывал, его крошечные пальчики сжимали одеяльце, а дыхание было сбивчивым. Я осторожно провела рукой по его мягким волосам, шепча успокаивающие слова.

— Всё хорошо, малыш… мама рядом…

Постепенно его дыхание выровнялось, ресницы дрогнули и сомкнулись. Я задержалась у кроватки ещё на пару минут, наблюдая за ним.

Но тревога не отпускала.

В груди всё сжималось от напряжения. Я встала и вышла на кухню, оставляя за собой полумрак детской.

В квартире стояла звенящая тишина.

Я взяла чашку, налила чай, но даже не попробовала. Просто сидела за столом, уперевшись ладонями в прохладную поверхность, и бесцельно смотрела в стену.

Где она?

Почему не звонит?

Я не находила себе места.

Каждая минута тянулась мучительно долго.

Перед глазами стояло его лицо — жесткое, напряженное, полное какой-то дикой решимости.

А Настя… Настя была на грани.

Я пыталась придумать объяснение: может, они просто разговаривают? Надеюсь, что Артур уже успокоился. Что они оба успокоились.

Прошло пятнадцать минут, и телефон наконец завибрировал в моей руке.

— Насть?! — я поднесла трубку к уху, стараясь скрыть дрожь в голосе.