Книга Бывшие. Была и будешь моей, страница 41 – Катерина Коротеева

Но мне ли сейчас разбираться, каким он стал?

Я давно перестала от него чего-то ждать, но всё равно это странное чувство царапало изнутри.

Я дошла до подъезда и открыла дверь, вздрагивая от резкого скрипа. На душе стало чуть теплее от мысли, что впереди меня ждёт тёплая квартира и самое дорогое, что есть в моей жизни. Матвей.

Лифт медленно поднимал меня на нужный этаж. Слишком медленно. У меня даже сложилось ощущение, будто бы я застряла в этом сером промежутке между прошлым и настоящим. А каким будет мое будущее, я вообще в страшном сне не представляла. Вздохнув, я коснулась рукой ключей в кармане и открыла дверь.

— Лиза, ты дома? — из комнаты раздался голос Насти.

Я не успела даже снять ботинки, как из-за угла выбежал Матвей. Его маленькие ручки потянулись ко мне, а на лице засветилась улыбка.

— Мам! — он крикнул коротко и звонко, как всегда.

Я опустилась на колени и прижала его к себе. Его тепло разливалось по моему телу, будто растворяя последние кусочки льда, сковывающего грудь.

— Привет, мой хороший, — прошептала я, целуя его в макушку.

Настя вышла из комнаты и, взглянув на меня, нахмурилась. Она знала меня слишком хорошо.

— Как всё прошло? — спросила она, скрестив руки на груди.

Я ответила не сразу, лишь улыбнулась и погладила Матвея по голове.

— Всё в порядке, — сказала я тихо, словно убеждая в этом не её, а себя.

Настя не стала настаивать, хотя её взгляд говорил больше, чем слова. Она понимала, что сейчас мне лучше не копаться в этом. Вопросы и разговоры ещё придут, но позже. Сейчас я хотела лишь одного — спрятаться в тёплом коконе из детского смеха и простых радостей.

— Ты проголодалась? — Настя сменила тему. — Я сделала гречку с подливкой и салат.

— Спасибо. Сейчас переоденусь и поем, — кивнула я, продолжая держать Матвея за руку.

Он тянул меня за собой в комнату, показывая что-то своим детским лепетом. Я не сразу разобрала слова, но этого и не требовалось. Его голосок был как спасательный круг, который держал меня на плаву. Я молча кивала и улыбалась, следуя за ним.

В комнате царил уютный беспорядок. Настя успела собрать его игрушки в угол, но кое-где всё равно валялись машинки и кубики. Матвей подбежал к кровати и, залезая на неё, вдруг схватил свою любимую книжку с картинками.

— Казку! — потребовал он, протягивая мне книгу с таким видом, будто ничего важнее в мире не существует.

Я присела на край кровати и взяла его на колени. Мелкие пальчики сжались на страницах, а я начала читать, почти автоматически. Голос звучал ровно, но мысли продолжали блуждать где-то далеко.

Данил. Его слова, его глаза… всё это никак не отпускало меня.

Я пыталась сосредоточиться на сюжете после слов «жили-были», но в голове всплывали обрывки разговора.

«Почему ты скрыла от меня сына?»

«Ты знаешь, что я могу быть хорошим отцом. Да, как муж я облажался, но как отец… я хочу научиться. Я хочу заботиться о Матвее, видеть, как он растёт, учится, делает первые шаги к чему-то большему. Я хочу поддерживать сына, когда ему будет плохо, хочу говорить, как я горжусь им, когда у него что-то получается».

Слова, как занозы, впивались глубже с каждым воспоминанием его голоса. Его интонация была не обвиняющей, нет. Скорее раздавленной. И от этого было только больнее.

Я до сих пор убеждена, что он не имел права знать о сыне. Не тогда. Не после всего, что между нами произошло. Он разбил мне сердце, предал меня. Я училась жить без него, собирала себя по кусочкам, растила сына и справлялась со всем сама.