Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 31 – Марьяна Громова

А я, сделав себе мысленную зарубку обязательно посмотреть, с кем она там так увлеченно общается, выхожу за дверь.

Полночи не спал. Думал.

Пришел к выводу, что, вероятнее всего, Алинкина девочка — не моя дочь, как я уже успел подумать.

Ну, если бы была моей, наверняка же Алинка потребовала бы алименты? Так? Ну, даже если она не планировала жить со мной, то растить ребенка на что-то надо же было? Значит, кто-то другой ей эти алименты платит.

Но зерно сомнений было посеяно.

И я решаю всё проверить, тем более, что сделать это проще простого! Я помню, что Маринка, моя двоюродная сестра, дочка материного брата, работает в ЗАГСЕ. К ней и отправляюсь, жалея, что не додумался попросить ее телефон у отца. У меня-то, естественно, ничьих телефонов из местных родственников не было.

Казалось бы, зачем мне это...

Я толком не знаю ещё и сам.

С одной стороны, ещё месяц назад в бесконечной суете своей московской жизни, в постоянной круговерти дней, я не задумывался даже о детях. И неплохо жил, надо сказать!

Но с другой... Ведь приходило же на ум вот то самое, о чем постоянно твердит отец. Что годы идут, а после меня на земле ничего не останется.

Но... Что если да? Что я делать буду?

Вот на эти вопросы ответа у меня нет.

И, честное слово, я очень надеюсь, что все-таки нет...

Маринка узнаёт меня моментально и тут же выскакивает из кабинета, который делит ещё с двумя женщинами.

— Тимурчик, сколько лет сколько зим! А чего ты здесь, у меня? С Сергеем Васильичем что-то?

— Нет, Марин, у меня к тебе дело другого рода...

До этого момента мне казалось проще простого решить этот вопрос. А теперь вот стою перед человеком, с которым лет пятнадцать не общался и... не могу понять, как ЭТО у неё спросить.

Но она вдруг как-то странно опускает глаза...

И я ещё не понимая, почему, уже ловлю странный вайб — волнение и предчувствие... Что-то такое... Когда кажется, что зудят зубы и хочется судорожно сжать пальцы на руках.

— У меня к тебе вопрос об Алине Сладковой. Помнишь такую?

Она бросает молниеносный взгляд на меня и тут же снова его опускает.

Это настораживает! Но, с другой стороны, Марина мне — практически чужой человек, я почти ничего не знаю о том, как в принципе, она обычно себя ведёт.

— Помню. А что с Алиной?

— Да ничего с ней! Ну, чего ты такая пугливая стала? Что не скажу, сразу думаешь стряслось что-то.

— Ну, мало ли! Не позвонил, приехал. На работу. Ладно, бы домой явился, а то прям сюда.

— Потому что здесь, может, у тебя есть возможность посмотреть Алинкины документы. Есть же у вас копии того, что людям выдаёте. Я хочу знать о её ребёнке. Фамилию, отчество и когда родилась.

— Зачем? Ты ж понимаешь, что такую информацию посторонним людям мы не даём?

Ну, что, Громов? Надо бы расколоться. Иначе просто ничего не узнаешь...

— У меня есть подозрения, что её дочка от меня.

Маринка долго молчит. Переваривает, видимо, информацию. Ну, всё! Теперь будет о чем посплетничать с роднёй и общими знакомыми! Но, собственно, когда это волновало меня?

— Может, ты потихонечку посмотришь там, у себя, и мне скажешь? Мне никакие документы, бумажки там всякие, не нужны, — уговариваю я.

И она внезапно решается.

Вскидывает на меня глаза. Внимательно и серьёзно вглядывается в моё лицо.

— Знаешь, я обещала Лидии Гавриловне не говорить, но думаю, она бы меня простила. Все-таки ребёнок без отца растёт. У Алининой девочки отчество Тимуровна. Дату рождения я не помню, но по срокам там ровно девять месяцев с момента твоего отъезда было. Поэтому Лидия Гавриловна и заподозрила...