Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 29 – Марьяна Громова

Но мужественно вру. Потому, что терять, собственно, мне нечего.

— Александровна!

Косится на дверь.

— Сейчас же пойдешь за документами!

— Ну, и пойду! Подумаешь! Там всё, как надо, в документах. Но это еще вопрос, имеешь ли ты право в них заглядывать. С чего бы мне документы ребенка всяким посторонним людям показывать?

Делает шаг в мою сторону, играя желваками.

Ванная, и без его присутствия небольшая, резко сужается так, что кажется, будто давит со всех сторон! Отступаю к стене, упираясь в стиральную машинку ягодицами.

— Громов, скажи мне, зачем ты преследуешь меня, а? — все-таки решаюсь и иду в наступление я. — Зачем приехал с цветами? Чего тебе от меня надо? Если, как обычно, ищешь кого-то на ночь, то ты обратился не по адресу. Ты мне больше не интересен!

Усмехается, глядя в глаза.

Взгляд у него задумчивый и холодный.

Видно, что размышляет, принимает решение. Что сейчас в его голове идут серьезные мыслительные процессы.

— Ты считаешь, что у меня мог быть только ты один "красивый и молодой"? И только ты один мог "уехать покорять Москву и забыть о маме"? Да вы все одинаковы! Все мужики, как на подбор! Вот и Асин отец решил, что там у него будет возможностей больше, чем в этом Богом забытом городишке. И уехал.

— А чего ж тебя с дочкой не забрал? — недоверчиво щурится он.

— Ну, ты тоже меня не забрал...

— Я звал тебя с собой, — говорит так, словно совершил тогда величайший подвиг, когда меня позвал.

— Ты изменял мне!

Какие могут быть тут объяснения и отговорки, если он был мне неверен? Ведь будь между нами всё хорошо тогда, я — влюблённая по уши, беременная, молодая и глупая, разве смогла бы с ним не поехать? Бегом бы побежала, если уж быть честной до конца.

— Признаю. Я ошибался тогда. Вел себя... неправильно. Были виноват перед тобой.

— И что мне дают твои признания? Что мне теперь, спустя годы, с ними делать? Распечатать и в рамочку на стене повесить? Мол, посмотрите, пожалуйста, сам Громов сказал мне, что был неправ!

— Но ты же до сих пор обижаешься...

А вот тут правда.

Если так подумать, то пора бы уже отпустить эту ситуацию, забыть, выбросить из головы и... простить его? Простить его за то, что не ценил, не любил... И за то, что тем своим унизительным для меня предложением поехать вместе с ним, он как бы оправдал себя самого. Но при этом ведь догадывался, наверное, что ответить на это предложение согласием я не могла.

Так почему же я до сих пор не простила?

А еще... почему не призналась ему о ребенке?

Ведь если бы простила, наверняка, было бы логично сказать ему об Асе.

А я не простила.

Потому что не разлюбила его.

Вот такого — неверного бабника, прожигателя жизни, несерьезного, невыносимого... всё также люблю.

Но! Но вот раскисать и сдаваться нельзя!

Потому что Громов — это же локомотив! Раздавит, как лягушку и помчится дальше в свою Москву, в неизведанные дали! А тебя потом и по кусочкам не соберешь!

— Давай так, — решаюсь на авантюру я. Но авантюра эта сейчас необходима — нужно отвлечь его, замылить глаза, заставить подумать о чем-то другом, что не касается Аси. — Я тебя прощаю, а ты оставляешь меня в покое? А?

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем мне оставлять тебя в покое, если ты меня прощаешь?

О-о-о-ох!

Ну-у-у-у... Что сказать?

Смотрю на себя в зеркало возле умывальника. Раскраснелась. Волосы дыбом. Ужас! Глазки возбужденно блестят.