Книга Лучшие бывшие, страница 9 – Лана Гетманцева

— Салют, Трофимов! Угадай, кто защитился на «отлично»?

Мила

— Мила, ты уверена, что это хорошая идея? Герасимова меня на дух не переносит. — Ещё один ссыкун в моём окружении. Ну, за что мне это?

— Трофимов, не нервируй меня. Машка сегодня в отличном настроении, самое время к ней подкатить. Ты этого хочешь, она этого хочет, а уж как я хочу, чтобы вы два дурака сошлись, так словами не описать, — тараторила я по дороге с остановки.

Дима Трофимов наш одногруппник, ещё один мой лучший друг и по совместительству — бывший. Правда, наши отношения нельзя и отношениями-то назвать. Ему всегда нравилась Машка, но он боялся к ней подойти и не придумал ничего лучше, чем приударить за мной. Это был первый курс, мне было одиноко, рана от предыдущих отношений была слишком свежа и сильно кровоточила. И тут подвернулся Дима. Слащавый красавчик с выразительными серыми глазами и потрясающей улыбкой. Недолго думая, мы начали встречаться. Но быстро выяснили, что абсолютно не интересуем друг друга, а лишь пытаемся забыть любимых, что, к сожалению, слишком прочно засели в сердце.

В общем, с тех пор мы дружили втроём. Но Машка упорно не хотела замечать Трофимова. Она вообще не сильно обращала внимание на парней, для неё на первом месте всегда была учёба. И Дима сдался. Начал гулять направо и налево. Но так или иначе, они не были Машей Герасимовой, что так серьёзно смотрела на него каждый раз, когда парень пытался показать ей свою симпатию.

Но теперь-то учёба закончилась. А значит, Машке пора обрести своё счастье. И желательно, вместе с Димой. Я прекрасно видела, как подруга ревниво смотрела в его сторону, когда Трофимов крутился возле очередной девчонки. Пару раз пыталась заговорить с ней на эту тему, но Герасимова всё упорно отрицала и замыкалась в себе. В этом плане, с ней иногда сложно. Она не любит откровенничать и нечасто впускает в душу даже близких. Но чем дольше она держит всё в себе, тем больше вероятность, что однажды рванёт, как граната. И тогда под обломками будем мы все. Поэтому сегодня подруга не отвертится.

— Всё, в одиннадцать будь в баре, остальное моя забота, — я отключилась, не желая больше выслушивать трофимовские сопли.

Уже привычным маршрутом свернула с тротуара и подошла к большим кованным воротам. Прошла мимо охранника, который каждый раз смотрел на меня сочувствующим взглядом. Я лишь вежливо улыбнулась и пошла дальше по вымощенной дорожке.

После шумной улицы здесь было непривычно тихо. Только карканье ворон нарушало звенящую тишину время от времени.

Свернула влево на узкую тропинку. Прошла ещё метров пятнадцать и остановилась у серебристой оградки. Повернула защёлку и вошла внутрь.

— Привет, пап.

Ответа, как и всегда я не услышала. Пора было уже к этому привыкнуть, целый год прошёл. Но боль всё не утихала. Порой притуплялась, глушилась шумными вечеринками и мероприятиями, которыми я заваливала себя. Но под вечер, когда все дела были переделаны, и я оставалась одна, становилось так же больно, как в тот день.

Не верьте тому, кто скажет вам, что время лечит. Ни черта оно не лечит. Каждый прожитый день лишь бередит рану, но не даёт ей затянуться. Каждое утро я просыпаюсь и понимаю, что я больше никогда не увижу отца. И каждый раз мне всё так же больно. Так что нет, время не лечит. Потерю близких никто не излечит.